Начальная

Windows Commander

Far
WinNavigator
Frigate
Norton Commander
WinNC
Dos Navigator
Servant Salamander
Turbo Browser

Winamp, Skins, Plugins
Необходимые Утилиты
Текстовые редакторы
Юмор

File managers and best utilites

Характеристика рассказа "Царь-рыба" Астафьева В.П. Рыба астафьев


Царь-рыба — Викицитатник

Виктор Астафьев

«Царь-ры́ба» — повесть Виктора Астафьева (1976 год), одно из самых его известных и издаваемых произведений, в 1978 году удостоенное Государственной премии СССР в области литературы. Повесть выдержала сотни переизданий на десятки языков. А недалеко от шоссе Красноярск — Дивногорск находится памятник, посвящённый этой повести. Он представляет собой исполинского осетра («Царь-рыбу»), разрывающего рыбацкую сеть.

Часть первая[править]

Однажды увидел Коля собаку — остановилась в отдалении, белая с серым крапом на ногах, ждёт, приветно хвостом пошевеливает. Знакомая собака, очень. Дрогнуло сердце: «Бое! Бое! Бое!» — Коля сбросил лямку, подхватился, побежал — нет собаки, бугорок вместо собаки. Страсти-то! Коля вытер со лба пот, хотел перекреститься — не знает, с какого места начинать.Больше всего он опасался повстречать шаманку. Бродит шаманка по тундре давно, в белой парке из выпоротков, в белой заячьей шапочке, в белых мохнатых рукавичках. За нею белый олень с серебряными рогами следует по пятам, головой покачивает, шаркунцами позвякивает. Шаманка жениха ищет, плачет ночами, воет, зовёт жениха и никак не дозовётся, потому и чарует любого встречного мужика. Чтобы жених не дознался о грехах её сладострастных, до смерти замучив мужика ласками, шаманка зарывает его в снег. К человеческому жилью близко шаманка не подходит, боится тепла. Сердце её тундрой, мёрзлой землей рождено, оледенелое сердце может растаять.[1]

  — «Бойе»

И мы углубились по Опарихе. Тайга темнела, кедрач подступил вплотную, местами почти смыкаясь над речкой. Вода делалась шумной, по обмыскам и от весны оставшимся проточинам росла непролазная смородина, зелёный дедюльник, пучки-борщевники с комом багрово-синей килы на вершине вот-вот собирались раскрыться светлыми зонтами. Возле притемнённого зарослями ключа, в тени и холодке цвели последним накалом жарки, везде уже осыпавшиеся, зато марьины коренья были в самой поре, кукушкины слёзки, венерины башмачки, грушанка — сердечная травка — цвели повсюду, и по логам, где долго лежал снег, приморились ветреницы, хохла́тки. На смену им шла живучая трава криводёнка, вострился сгармошенными листьями кукольник. Населяя зеленью приречные низины, лога, обмыски, проникая в тень хвойников, под которыми доцветала брусника, седьмичник, заячья капуста и вонючий болотный болиголов, всегда припаздывающее здесь лето трудно пробиралось по Опарихе в гущу лесов, оглушённых зимними морозами и снегом.[1]

  — «Капля»

После всех этих занятных историй, после светлого праздника, подаренного нам светлой речкой Опарихой, в самый раз вспомнить одну давнюю историю, для чего я чуть-чуть подзадержусь и вспомню былое, чтобы понятнее и виднее было, где мы жили и чего знавали, и почему так преуспели в движении к тому, о чём я уже рассказал и о чём ещё рассказать предстоит. Брат доживал последние дни. Муки его были так тяжелы, что мужество и терпение начали ему изменять. Он решил застрелиться, приготовил пулю, зарядил патрон в ружьё и только ждал момента.Мы почувствовали неладное, разрядили ружьё и спрятали его на чердак. Наркотики, только наркотики, погружающие больного в тупое полузабытьё, чутьизбавляли его от страдания. Но где же найти наркотики в богоспасаемом посёлке Чуш? Ночью, продираясь сквозь собачий лай и храп, вырывая себя, будто гвоздь из заплота, из пьяных рук охального мужичья и резвящихся парней, пробиралась в дом брата больничная сестра с бережно хранимым шприцем.Переведя дух, бодро улыбаясь нам и брату, она открывала железную коробку с ватой и шприцем, просила больного приобнажиться и делала «укольчик».[1]

  — «Не хватает сердца»

Хромой сказал: «Спасибо, братья», — поднял винтовку Зубилы, тремя выстрелами вызвал начальника караула и, не подпустив его близко, прокричал:«Бригада никакого отношения к убийству конвоира не имеет. Я убил его!»Сделав резкий поворот, Хромой с винтовкой в руках кувыркнулся в карьер.Начальник караула и запыхавшиеся стрелки подбежали к обрыву карьера и услышали: «Да здравствует товарищ Сталин!» — и следом хрясткий от мороза,одинокий, без эха, выстрел.[1]

  — «Не хватает сердца»

С воздуха Чуш похож на все приенисейские селения, разбросанные в беспорядке, захламлённые, безлесые, и если бы не колок тополей, когда-то и кем-то посаженных среди поселка, не узнал бы я его. Вокруг посёлка за речкой, в устье, разжульканном гусеницами, раскинулся, точнее сказать,присоседился к широкой поляне, заросшей курослепом, сурепкой и одуванчиками, чушанский аэродром с деревянным строением, нехитрым прибором да двумя рядками фонарей-столбиков. На аэродроме паслись коровы, телята, кони, и когда наш самолётик, зайдя с Енисея, начал снижаться, целясь носом меж посадочными знаками, едва видными из травы, впереди самолёта долго бежал парнишка в раздувающейся малиновой рубашонке и сгонял хворостиной с посадочной полосы пегую корову, неуклюже, тяжело переваливающую вымя. Казалось, самолёт вот-вот настигнет корову, торнет её под норовисто поднятый хвост, но всё закончилось благополучно; и парнишка, и корова, и пилоты, должно быть, привыкли ко всему тут и как бы даже поиграли немножко, позабавлялись.[1]

  — «Дамка»

Днём я заходил в прибрежную шарагу, продирался по Опарихе — разведать, как там хариус, поднялся ли? В одном месте, под выстелившимся ивняком, заметил лужицу. Мне показалось, она покрыта плесневелой водой. Я наступил, провалился и упал — комар плотной завесой стоял, именно стоял в заветерье, не тот долгодумный российский комар, что сперва напоётся, накружится, затем лениво примется тебя кушать. Нет, этот, северный, сухобрюхий, глазу почти не заметный зверина набрасывается сразу, впивается без музыки во что придётся, валит сохатого, доводит до отчаяния человека. В этих краях существовала когда-то самая страшная казнь — привязывать преступника, чаще богоотступника, в тайге — на съедение гнусу.[1]

  — «У Золотой карги»

Кроме сала и себя, Грохотало признавал ещё гроши, потому как был рвачом и как ему, уроженцу ровенских земель, ни жутко было пускаться на большуюводу, он всё же обучился ловить рыбу, которую сам не ел, продавал всю до хвостика. Натаскивал Грохотало покойный Кузьма Куклин, знаменитый на всю округу хитрован. Был Куклин хилогруд, маялся животом, с похмелья харкал кровью и потому в помощники выбирал парней здоровых и выпустил из-под крыла своего в полёт не одного наторевшего в речном разбое удальца. Само собой, Куклин не был тятей питомцам и сноровку не торопился передавать, наоборот, затягивал всячески обучение, норовил обделить в добыче. Чего не жалел мастер, так это матюков. Большую часть отпущенных природой матюков Куклин всадил в Грохотало, отвёл душу. Но всё вынес Грохотало и рыбачить выучился. Он перестал узнавать Куклина сразу, как только отделился от него.[1]

  — «Рыбак Грохотало»

Упускать такого осетра нельзя. Царь-рыба попадается раз в жизни, да и то не всякому Якову. Дамке отродясь не попадала и не попадётся — он по реке-то не рыбачит, сорит удами...Игнатьич вздрогнул, нечаянно произнеся, пусть и про себя, роковые слова — больно уж много всякой всячины наслушался он про царь-рыбу, хотел её,богоданную, сказочную, конечно, увидеть, изловить, но и робел. Дедушко говаривал: лучше отпустить её, незаметно так, нечаянно будто отпустить, перекреститься и жить дальше, снова думать об ней, искать её. Но раз произнеслось, вырвалось слово, значит, так тому и быть, значит, брать за жабры осетрину, и весь разговор! Препоны разорвались, в голове, в сердце твёрдость — мало ли чего плели ранешные люди, знахари всякие и дед тот же — жили в лесу, молились колесу...[1]

  — «Царь-рыба»

Удар. Рывок. Рыба перевернулась на живот, нащупала вздыбленным гребнем струю, взбурлила хвостом, толкнулась об воду, и отодрала бы она человека отлодки, с ногтями, с кожей отодрала бы, да лопнуло сразу несколько крючков. Ещё и ещё била рыба хвостом, пока не снялась с самолова, изорвав своё тело в клочья, унося в нём десятки смертельных уд. Яростная, тяжко раненная, но не укрощённая, она грохнулась где-то уже в невидимости, плеснулась в холодной заверти, буйство охватило освободившуюся, волшебную царь-рыбу.«Иди, рыба, иди! Поживи сколько можешь! Я про тебя никому не скажу!» — молвил ловец, и ему сделалось легче. Телу — оттого, что рыба не тянула вниз, не висела на нём сутунком, душе — от какого-то, ещё не постигнутого умом, освобождения.[1]

  — «Царь-рыба»

Часть вторая[править]

Родился и рос Аким на берегу Енисея в поселке Боганида. Десяток кособоких, до зольной плоти выветренных избушек, сплошь однооконных, с амбарными крышами, затянутыми толем, хлопающим на ветру; среди избушек ― плавающий в болотине дородным гусаком барак — вот, пожалуй, и весь посёлок, если не считать ещё в берег всунутую, закопченную баню с испростреленной дверью; за нею тисовый сарай на песчаном приплёске, с надписью, сделанной мелом по двустворчатым воротам: «Рыб. пр. пункт», за бараком в наклон стоящую жёлтую будку без дверей; пару дровяников, забытого кем-то или выброшенного волною железного корпуса катера, выводка дощаных и долбленых лодок, болтающихся возле берега на якорях; стола длинного, дощаного, на стояках и тагана под артельные котлы.[1]

  — «Уха на Боганиде»

Взъерошенной пеной со всех сторон катились на кладбище волны белого мха, облепленного листьями морошки, хрустящими клубками багульников, окрашенного сеянцем брусники и сизой гонобобелью. Меж низких бугорков и по закраинам кладбища путалась, извивалась мелколистная карликовая берёзка, таловый стланик, зимами у этих зарослей кормилась куропатка. Акимка ставил силки, и попавшие в петлю птицы громко колотились о фанерные с надписями дощечки от ящиков из-под папирос, пряников, вермишели.Летами по кладбищу высыпала сильная морошка, будто рыба какая, заплыв сюда в половодье, вымётывала комочки жёлтой икры; продолговатая, в ноготь величиной, голубика зазря осыпалась на могилы, Ягоды на свежеземье вызревали раньше, чем во всей округе. Акимка крепился, крепился и, не выдержав соблазна, поел однажды могильных ягод, после целый день пугливо вслушивался в себя ― скоро ли помирать начнёт? Что-то даже ныло и остро кололось в серёдке. Но скоро он ввязался в домашнюю работу и про смерть забыл.После без страха кормился ягодами с кладбища вместе с поселковыми собаками. Мать пугала Акимку, страсти ему всякие про кладбище сказывала, но парнишка ничего уж не боялся, он и братишек с сестрёнками таскал за собой на кладбище. Детям так полюбилось чистое, всхолмленное место, что они выводком паслись здесь, ползая меж могил до поздней осени, до первых стуж.[1]

  — «Уха на Боганиде»

― Всю жизнь проработал я бакенщиком. Теперь надобности в нас нету… Большими алыми погремками цвели в Казачинских порогах бакена-автоматы. Осиротела, задичала деревушка на правом берегу, пустеет и Подпорожная, на левом. Подались отсюда кто помоложе, но, родившиеся под шум порога, до последнего часа будут они слышать его в себе, и, пока видят их глаза, всё будет катить порог перед взором вспененные валы, клубиться голубым дымом брызг, неостановимо биться на каменьях, тороситься горами льда в ледостав, грохотать, пластая и круша земные тверди в ледоход, и засосёт в груди под ложечкой, когда уроженец Подпорожной вспомнит осеннюю ночь, скребущихся на деревянной скорлупке-лодчонке к крестовинам двух маленьких, отважных человеков ― деда и внука. Хруст коробка, хранимого у сердца в нагрудном кармане, просверк спички, один, другой, отчаянье ― не раздобыть, не вздуть огня, не засветить погасший бакен, и рёв, торжествующий рёв порога кругом ― ни берега не видно, ни суши, а работу делать надо. Не раз, не два за ночь из тёплого избяного уюта отчалит бакенщик в ревущую бездну ночи, к погасшему сигнальному огню, и светились они во тьме, в дождь и в непогоду, в снежном заволоке и при ураганной дуроверти. Помня ещё старенькие, ламповые, бакены, я дивился вслух искусству и мужеству здешних речников.[1]

  — «Туруханская лилия»

Есть, оказывается, кое-что посильнее огня — лесная тля, древоточцы, разные червяки, гусеницы, и среди них самая ненасытная, неостановимо упорная — шелкопряд. Это он сделал опустошительное нашествие на сибирские леса сначала в Алтайском крае, затем перешёл, точнее, хлынул широкой, мутной рекою к Саянам, оставляя за собою голую, обескровленную землю, — поезда буксовали, когда гнойно прорвавшийся нарыв лесной заразы плыл через железнодорожную сибирскую магистраль. Усталый, понёсший утраты в пути паразит затаился в Саянах по распадкам малых речек, незаметно развешивал паутинные мешочки на побегах черемух, смородины, на всём, что было помягче, послаще и давалось ослабевшим от безработицы пилкам челюстей. В мешочках копошились, свивались, слепо тыкались друг в дружку, перетирая свежий побег, зелёненькие, с виду безобидные червячки. Подросши, они в клочья пластали паутинное гнездо и уже самостоятельно передвигались по стволу, бойко подтягивая к голове зад, и там, где неуклюже, инвалидно вроде бы проходил, извиваясь, гад, деревце делалось немым, обугленным.[1]

  — «Туруханская лилия»

Есть на Бирюсе одна скала особенная. Верстах в десяти от устья Бирюсы, наподобие полураскрытой книги, тронутой ржавчиной и тлением времени, грузно стои́т она в воде. На одной стороне скалы, на той, что страницей открыта в глубь материка, древним ли художником, силами ль природы, вырисовано лицо человека — носатое, двуглазое, со сжатым кривым ртом: когда проходишь близко, оно плаксиво, а как отдалишься — ухмыляется, подмигивает, живём, дескать, творим, ребята!..[1]

  — «Нет мне ответа»

Время родиться и время умирать;Время насаждать и время вырывать насаженное;Время убивать и время исцелять;Время разрушать и время строить;Время плакать и время смеяться;Время стенать и время плясать;Время разбрасывать камни и время собирать камни;Время обнимать и время избегать объятий;Время искать и время терять;Время хранить и время тратить;Время рвать и время сшивать;Время молчать и время говорить;Время любить и время ненавидеть;Время войне и время миру.

Так что же я ищу? Отчего мучаюсь? Почему? Зачем?Нет мне ответа.[1]

  — «Нет мне ответа»

Виктор Астафьев о повести «Царь-рыба»[править]

Пожалуй, самая трудная доля при прохождении к читателю выпала «Царь-рыбе». «Редактироваться», это значит уродоваться, повесть начала ещё вредакции журнала «Наш современник», где я состоял членом редколлегии. Журнал этот, перенявший большинство авторов разгромленного «Нового мира», в ту пору удостаивался особого внимания бдительной цензуры, которая не уставала требовать от редакторов «тщательной работы с автором».И в «Новом мире», и в «Нашем современнике» достигнуто было виртуозное умение в «работе с автором». Хитростью, ловкостью, изворотливостью главныхредакторов и их помощников можно было бы восхищаться, если б самому не подвергаться «редактуре». Не диво ли, затиснутые в угол, давимые, ловимые.ругаемые в высоких идейных кабинетах направителей морали, истязаемые журналы эти в лучшие свои времена умудрялись печатать не просто хорошую литературу, но и вещи выдающиеся.[2]

  — Виктор Астафьев о повести «Царь-рыба», 1996

Так-то вот довели меня до полной прострации, и я, махнув рукой, пошёл ложиться в больницу. «Делайте что хотите, чтоб вам сегодня же всем сдохнуть!..»В редакции только того и ждали-дожидались. И до того измордовали повесть, что полное у меня к ней отвращение появилось и с тех пор не правил я её, ничего не восстанавливал, не делал новых редакций, как это бывало у меня с другими повестями и рассказами. Лишь много лет спустя, вороша старые бумаги, наткнулся я на пожелтевшую главу — «Норильцы», и ощутил, что именно этого «звенушка» повести остро недостаёт. Сел и выправил, где и дописал текст главы, назвав её по-новому, более точно и современно — «Не хватает сердца», да и отправил в тот же «Наш современник», где глава и была напечатана в №8 за 1990 год, всего лишь через 25 лет, вместо обещанных двести.[2]

  — Виктор Астафьев о повести «Царь-рыба», 1996

Ну, а книга «Царь-рыба», независимо от моего к ней неласкового отношения, живёт и всё ещё широко читается, издана, кажется, раз двести у нас и за рубежом. В Голландии, где книги пользуются меньшим спросом, чем наркотики и продажные девки, в издательстве «Мехелен» «Царь-рыба» издавалась дважды, сперва дешёвенько и непритязательно, а как разошлась, так её издали строго, роскошно, словно Библию. Во Франции, Финляндии, Чехословакии, Польше и ещё, и ещё в каких-то странах переводили «Царь-рыбу» и везде мучились с переводом как самого́ витиеватого, непереводимого названия, так и с текстом, перенасыщенным «русскостью», но это меня мало волновало. Главное, что наш, российский читатель воспринял книгу взаболь, где и бурно, и чудеса с нею разные случались, и приключения. Один чудесный случай описан мною в «затеси» — «Самый дорогой гонорар», и моё отношение к книге постепенно «помягчало», я даже намеривался написать что-нибудь подобное — по следам книги «Царь-рыба», но как переселился в Сибирь, да как немножко, с краю можно сказать, коснулся этих «следов», то и понял, что с ума спячу иль умру досрочно, если возьмусь «отражать» то, что произошло и происходит в Сибири и с Сибирью. Как её, милую и могучую, измордовали, поувечили, изнахратили и изнасиловали доблестные строители коммунизма.[2]

  — Виктор Астафьев о повести «Царь-рыба», 1996

Другие цитаты о повести[править]

Другое дело ― авторская речь, ремарки. Тут язык должен быть чисто литературным (на мой взгляд, это правило нарушал, например, В. Шишков). Диалектизмы в создании образа персонажа необходимы, но самому лучше под это не подпадать. Единственный мой упрёк астафьевской «Царь-рыбе», которую считаю великолепной книгой, ― это злоупотребление диалектизмами в авторской речи…[3]

  — Юрий Казаков, «Для чего литература и для чего я сам?», 1979

― Ну ладно тогда. И мужичок достает из бардачка «Царь-Рыбу», рваную, замусоленную, мокрую:― Подписывай! А потом Виктор Петрович ехал на рыбнадзорском катере, и у капитана тоже была «Царь-Рыба», и он её тоже подписал.― Поэтому я могу сказать, что мою книгу читает весь речной народ ― от самых отпетых браконьеров до рыбнадзорских начальников! ― весело подытожил Виктор Петрович. Рукопись книги Виктор Петрович оставил у себя, мол, может, придумает что-нибудь, и сказал Наталье:― Ты здесь все ходы и выходы знаешь. Помоги ему, Наташа, а то так и будет всю жизнь с этой авоськой ходить.[4]

  — Михаил Тарковский, «С людьми и без людей», 1983

Один мой друг всё читал в журнале дурацкую повесть про то, так мужики разводят в тайге в клетках соболей и летают туда тайком на оставшемся с войны самолёте. Я сказал: «Пашка, ты чё всякую ерунду читаешь? Взял бы «Царь-Рыбу!» А Пашка ответил: ― Да ну! Там неправильно написано! Не было в Ярцеве никакого Командора ― специально мужиков спрашивал! Но главная претензия была про рыбалку на самоловах ― поскольку все были самоловщики, природоохранный пафос рассказов не разделялся. Говорили, что перегнул палку, что не бывает столько снулых (подлежащих выкидыванию) стерлядок, если вовремя «смотреть» самолов, всё хорошо будет. Задевало, что не воспевает автор браконьерскую жизнь, а судит её. Но это всё давно было, после выхода книги, а с той поры уже и мужики пообтрепались и как-то привыкли, что Астафьев ― классик, и теперь в голову не придут никому такие разговоры. Наоборот, всегда говорят: мол, Астафьева по телевизору видел, горько говорил, но хорошо. Недавно зашёл ко мне подвыпивший мой друг ― начальник метеостанции ― и рассказал, что в тайге в избушке долго думал о том, как «снять бы нам фильм по «Царь-Рыбе» и как сыграл бы он тогда в этом фильме Акимку. «Ведь Акимка ― это я!» ― почти выкрикнул Валерка, и в глазах его блеснули слёзы…[4]

  — Михаил Тарковский, «С людьми и без людей», 1983

«Привычное дело», увлёкшись, так и прочёл от первой до последней строки. От «Усвятских шлемоносцев» трудно оторваться: ритм завораживает. «Царь-рыба» как хороша! ― чумазые эти детишки у котлов с ухой, плоды хмельной любви один раз в год пирующей северянки, приговорка их: «Не уси усёного!» ― замечательно… Много и не замечательного, и на тех же страницах или соседних, но не хочу об этом.[5]

  — Алексей Слаповский, «Второе чтение», 2000
  1. ↑ 1,001,011,021,031,041,051,061,071,081,091,101,111,121,131,14 Астафьев В.П. «Царь-рыба»: Повествование в рассказах. — М.: Современник, 1982 г.
  2. ↑ 2,02,12,2 Виктор Астафьев Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 6. Послесловие и комментарии. — Красноярск, «Офсет», 1997 г.
  3. ↑ Ю.П. Казаков. Рассказы. Очерки. Литературные заметки. — Москва, «Советский писатель», 1983 г.
  4. ↑ 4,04,1 Михаил Тарковский, «С людьми и без людей», — М., журнал «Октябрь», №6 за 2003 г.
  5. ↑ Алексей Слаповский, «Второе чтение», — М., журнал «Новый Мир», №10 за 2002 г.
  • Текст повести «Царь-рыба» на lib.ru

ru.wikiquote.org

Краткое содержание Царь рыба Астафьев для читательского дневника

Игнатьич — главный герой повести. Его ценят в селе за его ум, добрые дела. Он один из богатых людей, все у него получается, все он умеет. Не откажет и в помощи, но односельчане не чувствуют в нем открытости. С братом тоже нет взаимопонимания.

В деревне он прославился как самый опытный и смекалистый рыбак с хорошо развитым чутьем. Но свой опыт не редко применяет во вред окружающей среде, поскольку занимается браконьерством. Уничтожая рыбу в большом количестве, нанося тем самым неисчерпаемый урон, он понимает, что так делать не следует, страшится позора, который последует за тем, когда все узнают, чем он занимается. Но он не способен остановиться, не способен с собой справиться, его губит чувство жадности, богатства. Что в последствии сыграет большое значение при знакомстве с царь-рыбой.

Осетр похож на древнего ящера, у нее нет ни век, ни ресниц, что-то пугающее таилось в ее глазах. Мужчина удивляется габаритам. Рыбина, выросшая на одних «козявках», и с изумлением величает осетра «загадкой природы». С первого же знакомства, он почувствовал что-то страшное в ней, что-то не опознанное в ней.

Он хочет позвать на помощь братишку с механиком, но тут же у него проявляется чувство жадности, чтобы делить рыбу, с которой икры будет с пару ведерок не меньше, на троих? И в этот же миг Игнатьичу становится стыдно за свои мысли. Но еще через не которое время жадность снова показала свой характер, появился уже азарт. Помимо жажды наживаться, появился еще повод, побудивший его сравниться силами загадочного создания. Помириться с ней силами, проявить свою смекалистость. Ведь такая рыба не каждому поддаться, вот в чем весь смысл вопроса. Сбросив сомнения, он ловко машет топором прямо рыбе в лоб. Скоро, мужчина оказывается в воде. Скованный своими же удочками с крючками, которые впились в тело его и в тело осетра. «Реки царь и всей природы царь — на одной ловушке», — отмечает писатель.

И только сейчас осознал рыбак, что большая рыба не под силам ему. Да, конечно, он понимал это сразу, до борьбы, но хотел показать себе, какой он сильный и умелый. Рыбак и осетр оказались в ловушке. У них у обоих печальный конец – гибель. Огромное желание жить двигает мужчину вырываться из крючков, от безысходности, даже разговаривает с рыбой, спрашивая, чего она ждет? Как будет спасаться? Он рассчитывает на брата, что прибежит к нему, спасет его, и сильно начинает молиться. Жажда жить толкает мужчину на то, чтобы побороть свою гордость, что есть сил звать на помощь брата.

Человек понимает, он - тонет. Осетр сильно прижимался к Игнатьевичу своим жирным и мягким брюхом. Рыбак ощутил суеверный страх от этой почти женской нежности прохладной рыбы. Мужчина осознал, рыба прижимается к нему потому, что их двоих ждет погибель. И тут же он стал вспоминать то, как он взрослел. Каким был маленьким, потом юным и сейчас, когда уже совсем стал взрослым. Помимо хороших воспоминаний, идут думы о том, что его невезения взаимосвязаны с браконьерством. До мужчины стало доходить, большой лов рыбы не даст спокойно ему жить. Игнатьич вспомнил своего дедушку, его наставления рыбакам, - если имеется грех за душой, поступок плохой, не связывайтесь с царь – рыбою, отпускайте тут же.

Наставления дедушки принуждают переосмыслить свои поступки. Что он сделал плохого, что он сделал, чтоб оказаться сейчас в подобной ситуации и осознал, на нем лежит большая вина. Он вспомнил невестку свою, и то, что надругался над чувствами ее. Здесь нет оправданий. И дошло до рыбака, встреча с осетром не случайна – наказание его проступки.

Обратившись к Господу, мужчина молит, чтоб помог распутаться с рыбой, чтоб отпустил ее на свободу, и спас их двоих. Извиняется и перед женщиной, которую оскорбил когда – то в своей жизни.

И тут, осетр распутывается от крюков и исчезает вдали, унося за собой смертельные уды. Рыбаку тут же делается проще: телу – свобода от тяжелой рыбы, душе – что природа его поняла и простила, дала еще одну возможность искупиться от проступков своих и начать жить заново.

Этот рассказ заставляет задуматься над тем, как мы живем, что творим. И что за каждый проступок обязательно наступит возмездие.

Читать краткое содержание Царь рыба. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Оцените: Голосов: 33

Астафьев. Краткие содержания произведений

Картинка или рисунок Царь рыба

Царь рыба для читательского дневника

Другие пересказы для читательского дневника

  • Краткое содержание Чехов Предложение

    В усадьбу помещика Степана Степановича Чубукова приезжает тридцатипятилетний сосед Иван Васильевич Ломов. С виду Чубуков рад Ломову, встречает как родного, ведёт "елейные" разговоры, но на самом деле опасается

  • Краткое содержание Просто вместе Анна Гавальда

    Молодая женщина Камилла, уйдя из дома после ссоры с мамой, ютится в разбитой мансарде парижского особняка. Девушка обладает удивительным талантом к рисованию, но чтобы выжить, устраивается на ночную работу уборщицей

  • Краткое содержание Доктор Фаустус Томас Манн

    Главным героем книги выступает Адриан Леверкюн, который собственной судьбой во многом повторяет историю героя древней легенды доктора Фаустуса, который заключил соглашение с сатаной

  • Краткое содержание Возлюби ближнего своего Ремарк

    После первой мировой войны в Германии начинаются массовые преследования евреев и инакомыслящих. Несколько человек нелегалов, среди которых находится молодой герой романа Людвиг Керн

  • Краткое содержание Скребицкий Лесное эхо

    Герою рассказа, мальчику Юре, на тот момент было пять лет. Он жил в деревне. Как - то раз Юра вместе со своей мамой отправились в лес по ягоды. В то время была пора земляники.

chitatelskij-dnevnik.ru

Анализ произведения «Царь-рыба» Астафьева / LibAid.Ru — cайт-энциклопедия литературных произведений

 

Анализ произведения

«Царь-рыба» Астафьева

 

 

Основные герои повествования в рассказах Астафьева «Царь-рыба» — Человек и Природа. Повествование объединено одним героем — образом автора — и одной всепоглощающей идеей -идеей неотделимости человека от природы.

 

Глава «Царь-рыба», давшая название всему повествованию, символична: единоборство человека с царь-рыбой, с самой природой завершается драматически. Эта глубина содержания определила жанр произведения, его композицию, выбор героев, язык, полемический пафос. Жанр «повествование в рассказах» позволяет автору свободно переходить от сцен, картин, образов к размышлениям и обобщениям, к публицистике. Произведение пронизано публицистическим пафосом, подчинено задаче обличения, осуждения браконьерства в самом широком смысле этого слова, браконьерства в жизни, касается ли это природы или общества. Автор стремится к провозглашению и утверждению дорогих ему нравственных принципов.

 

В произведении нередко используется прием или хронологического развертывания сюжета, или нарушения хронологии. Обращение к прошлому времени не столько художественный прием, сколько необходимость осмыслить жизненный опыт. Размышляя над историей становления характеров Грохотало или Герцева, автор приходит к выводу: социальное и экономическое не существует раздельно, независимо. Все взаимообусловлено и подчинено объективным законам развития природы и человека. Само место действия романа — огромные пространства Сибири — требует от человека таких незаурядных качеств, как мужество, доброта.

 

Образ автора объединяет все главы произведения. Это образ искреннего и открытого человека, который рассматривает настоящее сквозь призму прошедшей мировой войны. Вот как он оценивает повседневный, частный случай - обыденный разбой, учиняемый барыгами-охотниками на реке Сым: «Аким запамятовал, что я на войне был, в пекле окопов насмотрелся всего и знаю, ох как знаю, что она, кровь-то, с человеком делает! Оттого и страшусь, когда люди распоясываются в стрельбе, пусть даже по зверю, по птице, и мимоходом, играючи, проливают кровь».

 

Писатель — лирический герой произведения. Первая же глава открывается признанием его в любви к родному краю, к Енисею. Часы и ночи, проведенные у костра на берегу реки, названы счастливыми, потому что «в такие минуты остаешься как бы один на один с природой» и «с тайной радостью ощущаешь: можно и нужно довериться всему, что есть вокруг!..»

 

Пейзаж сам по себе, независимо от героя, словно бы и не существует в повествовании, он всегда как открытое сердце человека, жадно впитывающее в себя все, что дает ему тайга, поле, река, озеро, небо: «На речке появился туман. Его подхватывало токами воздуха, тащило над водой, рвало о подножие дерева, свертывало в валки, катило над короткими плесами, опятнанными кругляшками пены». Речка, покрытая туманом, преображается в его душе: «Нет, нельзя, пожалуй, назвать туманом легкие, кисеей колышущиеся полосы. Это облегченное дыхание зелени после парного дня, освобождение от давящей духоты, успокоение прохладой всего живого».

 

Глава «Туруханская лилия» публицистична. Старый енисейский бакенщик Павел Егорович, родом с Урала, но занесен в Сибирь необоримой любовью к «большой воде». Он относится к тем людям, что «сами все свое отдают, вплоть до души, всегда слышат даже молчаливую просьбу о помощи». О нем рассказано немного, но главное: он из той породы людей, которые «отдают больше, чем берут». Бездумное, варварское отношение к природе вызывает у героя недоумение и протест: «Нет и никогда уже не будет покоя реке! Сам не знающий покоя, человек с осатанелым упрямством стремится подчинить, заарканить природу...» Тоска по гармонии в природе, тоска по гармоничному человеку и в авторских словах: «Ну почему, отчего вот этих отпетых головорезов надо брать непременно с поличным, на месте преступления? Да им вся земля место преступления!» Охваченный возмущением против браконьерского разбоя в природе, писатель думает: «Так что же я ищу? Отчего мучаюсь? Почему? Зачем? Нет мне ответа». Северная лилия примиряет автора с миром, смягчает его душу, наполняет верой в «нетленность жизни», «никогда не перестает цвести» в его памяти.

 

В. Астафьев изображает людей самых разных слоев общества: одних подробно, других — несколькими штрихами, как, например, старуху-переселенку, которая не могла и за тридцать лет забыть своего скорбного пути по Угрюм-реке. Исключительно привлекателен образ Николая Петровича, брата писателя. Он с малых лет, как только отец был осужден, стал кормильцем большой семьи. Отличный рыбак и охотник, отзывчив, приветлив, радушен, всем норовит помочь, как бы ни было трудно самому. Мы встречаемся с ним, когда он уже умирает, поверженный и раздавленный непосильным трудом: «С девяти лет таскался по тайге с ружьем, поднимал из ледяной воды сети...» Николая Петровича мы видим не только умирающим, но и на охоте, в семье, в дружбе с Акимом, в дни, когда он, Архип и Старшой подрядились в тайге промышлять песца. Песец в ту зиму не пошел, охота сорвалась, пришлось в тайге зазимовать. В этих труднейших условиях и выделился из троих Старшой — умом, пытливостью, опытностью в таежных делах. Обаятелен Парамон Парамонович. Правда, он «крепко выпивает», а потом «искупает свою вину перед человечеством» раскаянием. Но открыта добру душа Парамона Парамоновича, это он заметил желание одинокого мальчишки попасть на свой пароход и принял отеческое участие в судьбе Акима.

 

В главе «Уха на Боганиде» изображена артель рыбаков. Необычная это была артель: не оседлая и по составу непостоянная. Не менялись в ней лишь бригадир, о котором ничего существенного не сказано, приемщик продукции по прозвищу «Киряга-деревяга», радист, повариха (она же кастелянша, завхоз и ворожея), акушерка Афимья Мозглякова. Киряга-деревяга был на войне снайпером, награжден медалью. Но пропил ее Киряга однажды в тяжелую минуту и страшно казнил себя за это. В остальном — прекраснейший человек, рачительный хозяин артельного дела.

 

«Уха на Боганиде — это гимн коллективным началам жизни. А образы героев, все вместе взятые, есть поэма о доброте и человечности. Аким не получил образования, не приобрел больших знаний. Это беда многих из военного поколения. А вот трудился он честно и разные профессии приобрел с малых лет, потому что нелегкое выпало на его долю детство. Аким рано начал понимать мать, случалось, укорял ее за беспечность, но любил и про себя думал о ней с нежностью. Мать умерла молодой. Как Аким страдал, когда подъезжал к родной, но уже пустой, безлюдной Боганиде! И как по-своему осмыслил слово «мир», запомнившийся ему нарисованным на косынке матери. Аким думает, обращаясь памятью к прошлому: мир — «это артель, бригада, мир — это мать, которая, даже веселясь, не забывает о детях...» Аким заботится о заболевшем Парамоне Парамоновиче, становится в нужную минуту нравственной опорой для Петруни.

 

Большая сцена отъезда из зимовья, когда Аким с трудом поставил Элю на ноги, и невольного возврата - одна из лучших. В ней Аким сделал нечеловечески тяжелую героическую попытку вырваться из плена зимней тайги и едва не замерз.

 

В главе «Сон в белых горах» примечателен образ Гоги Герцева, антипода Акима. Герцев не вредил тайге, уважал законы, но пренебрегал тем, что именуется душой. Гога — образованный человек, умеет делать многое, но он погубил в себе хорошие задатки. Он индивидуалист, много хочет взять от жизни, но ничего не хочет отдавать. Он внутренне пуст, циничен. Авторская ирония и сарказм сопровождают Герцева всюду - и в столкновении с Акимом из-за медали Киряги-деревяги, переклепанной Герцевым на блесну, и в сценах с библиотекаршей Людочкой, которой он от скуки душу растоптал, и в истории с Элей, и даже там, где рассказано, как Герцев погиб и каким стал после смерти. Астафьев показывает закономерность такого страшного конца Гоги, обличает эгоцентризм, индивидуализм, бездушие.

 

Все браконьеры: Дамка, Грохотало, Командор, Игнатьич — вышли из старинного рыбацкого поселка Чуш или оказались тесно с ним связанными. Командор знающ, потому более агрессивен и опасен. Сложность его образа в том, что временами он задумывается о своей душе, дочь свою Тайку-красавицу любит до самозабвения и готов для нее сделать все. Однако браконьерничал Командор профессионально, так как урвать побольше и всюду, где можно, - смысл его жизни. Грохотало — бывший бандеровец, когда-то творил черное дело: жег красноармейцев и взят был с оружием в руках. Портрет человекообразного животного с умствен ной неразвитостью и нравственной пустотой полон сарказма.

 

В приемах изображения Грохотало и Герцева много общего. Как-то не по-человечески дико пережил Грохотало свою неудачу с великолепным осетром, которого у него конфисковали: «Грохотало шевельнул горою спины, простонал вдруг детски жалобно и сел, озирая потухшими глазами компанию, узнал всех, растворил с завыванием красную пасть, передернулся, поцарапал грудь и удалился...» В этом удалении Грохотало во тьму проявляется астафьевская «теория возмездия» за зло, за «браконьерство» в широком смысле.

 

В главе «Царь-рыба» повествование идет от третьего лица и перемежается внутренними монологами главного героя рассказа — Игнатьича. Он тоже браконьер, но самого «высокого класса», все остальные перед ним — мелюзга. Игнатьич — фигура символическая, он тот самый царь природы, который в столкновении с царь-рыбой потерпел жесточайшее поражение. Физические и нравственные страдания — вот возмездие за дерзкую попытку покорить, подчинить или даже уничтожить царь-рыбу, рыбу-мать, несущую в себе миллионы икринок. Человек, признанный царь природы, и царь-рыба связаны у матери-природы единой и нерасторжимой цепью, только пребывают они на разных ее концах.

 

В повествовании «Царь-рыба» Астафьев говорит о необходимости, безотлагательности «возвращения к природе». Вопросы экологии становятся предметом философского рассуждения о биологическом и духовном выживании людей. Отношение к природе выступает в качестве проверки духовной состоятельности личности.

libaid.ru

Краткое содержание – «Царь-рыба» Астафьев

 

Краткое содержание

 

«Царь-рыба» Астафьев

 

 

Повествование в рассказах «Царь-рыба» и одноименный рассказ написаны В. П. Астафьевым в 1973 году. Впервые «Царь-рыба» была опубликована в книге «Мальчик в белой рубахе», вышедшей в издательстве «Молодая гвардия» в 1977 году. В 1978-м за повествование в рассказах «Царь-рыба»

В. П. Астафьев был удостоен Государственной премии СССР.

 

***

 

В рассказе «Царь-рыба» на первый взгляд не совершается ничего сверхъестественного. Но за всем повествованием стоят загадочные и стихийные силы природы, так и не прокорившиеся человеку. Происходит противостояние человека, «всей природы царя», и «царя реки». v

 

Рассказ «Царь-рыба» входит в одноименную книгу повесткований, рассказывающих о судьбах простых русских людей. Во многом книга и рассказ автобиографичны: Астафьев родился и вырос в сибирской, деревне, рано лишился матери. С детства писатель сроднился с природой, был заядлым рыбаком.

 

Действие рассказа происходит в сибирском поселке Чуш, на реке Опа-рихе, впадающей в Енисей. Главный герой — Зиновий Игнатьич Утро-бин — работал на пилораме наладчиком пил и станков. Игнатьич (так в поселке Чуш его «вежливо и чуть заискивающе» называли) любил рыбачить, как, впрочем, и все поселковые мужики. Он был очень аккуратным, носил стрижку «под бокс», «руки у него были без трещин и царапин». Игнатьич «пил с умом», отчего лицо у него было «цветущее, с постоянным румянцем на круто выступающих подглазьях и чуть впалых щеках». Главный герой показан благополучным, вежливым, учтивым, щедрым человеком. За ремонт лодок со своих односельчан он материальной благодарности не принимал, а Только просил их заботиться о своих лодках, аккуратно обращаться с мотором.

 

Рыбу Игнатьич ловил «лучше всех и больше всех, и это никем не оспаривалось, законным считалось». Ему никго не завидовал, кроме его младшего брата — Коммандора. Дом у старшего Утробина был «лучший в поселке»: небольшой, красивый, с верандочкой, с резными наличниками, с весело выкрашенными ставенками, с палисадничком под окнами. В палисаднике у хозяина росли малина, черемуха, мохнатые маки и «неизвестные здешнему народу шаровидные цветы». Цветы эти привезла из Киргизии, посадила и «приучила расти в суровом чушанском климате» жена Зиновия. Она работала бухгалтером на одном предприятии с мужем. Сам Игнатьич слыл богатым человеком: работница сберкассы проговорилась, что у него на сберкнижке лежит «семьдесят тысяч старыми».

 

По словам автора, улов на рыбалке Игнатьичу доставался отменный: стерлядь «самая отборная», весом не менее килограмма. Посельчане удивлялись везению и сноровке Зиновия, даже подозревали, что знает он ка-кое-то колдовское слово.

 

Младший брат Коммандор был с Игнатьичем в ссоре, завидовал ему во всем, был упрям. Жена Коммандора корила мужа, просила одуматься: «...Совсем выволчился! Мало тебе дочери, кровинки! Брата родного свести со свету готов!» (У младшего брата Утробина погибла любимая дочь Тайка — попала под машину, управляемую пьяным водителем. С тех пор и без этого недобрый Коммандор стал еще злее и жестче).

 

Игнатьич частенько браконьерил: боялся рыбнадзора, но продолжал незаконно рыбачить. Незавидная доля была у браконьера, рисковая: «возьми рыбу да при этом больше смерти бойся рыбнадзора...». Но не рыбачить он не мог, так как любил рыбалку и реку больше жизни. А у того, кто всю жизнь прожил на реке, появляется со временем непреодолимая черта, азарт, который требует «взять рыбу, и только». В этих описаниях отразилась любовь самого автора к рыбалке. Астафьев говорит о рыбе, словно о человеке: «уверенно, не толкалась попусту, не делала в панике тычков туда-сюда...».

 

Кульминационный момент рассказа — борьба Игнатьича с «царь-ры-бой». Наловив отборных стерлядей, он уже планировал возвращаться домой, как невидимая рыбина «заявила о себе». С первого раза рыбаку не удалось вытянуть рыбу: «...она давила, давила вниз с тупым, непоколебимым упрямством». По всем «повадкам» рыбины Игнатьич догадался, что это был осетр. Рыбак увидел свою добычу, его восхитили величие и красота рыбы.

 

Рыба и рыбак продолжают бороться: рыба тянет в воду, рыбак — к себе, в лодку. Хоть и чувствует Игнатьич страх, охвативший его во время этого поединка на воде в темноте, однако он пытается шутить, разговаривает с собой, мечтает, что сможет получить, если поборет осетра, у которого, наверное, икры «ведра два». А вдруг придется делиться икрой с кем-то? Старший Утробин ловит себя на мысли , что жадность ломает, корежит человека, раздирает на части.

 

Борьба рыбака с осетром продолжалась: ни человек, ни рыба не собирались сдаваться. Игнатьич старался говорить вслух, борясь таким образом со страхом и отчаяньем. Он не хотел упускать такого осетра, ведь царь-рыба, как называют крупных, икристых рыб рыбаки, «попадается раз в жизни, да и то не всякому». Игнатьич чувствовал какое-то знамение в этом улове, какую-то особенность, выпавшую именно ему.

 

Осетр тянет Зиновия в воду, тот сам неожиданно попадается на крючок. Его зацепило, и он начал тонуть. «Так вот оно как, на войне-то...» — думает рыбак. Много пронеслось мыслей: о смерти, о войне, рыбак почти уже смирился со смертью. Подумал, что путь ему — в ад, «у райских врат стучаться бесполезно...».

 

 

Но Игнатьич был напористым, смелым, жизнелюбивым, как и его добыча — царь-рыба. Он сумел выплыть из воды в лодку, хотя и был ранен. «...И рыба, и человек слабели, истекали кровью». Он думал о том, почему скрестились их пути, пути «реки царя и всей природы царя — на одной ловушке. Караулит их одна и та же мучительная смерть». Во время борьбы с царь-рыбой на Игнатьича нахлынули воспоминания о своем прошлом. Он вспомнил, как однажды видел утопленника с глазами, «подернутыми свинцовой пленкой, пленкой смерти», с выщипанными мелкой рыбешкой ресницами, обсосанными той же рыбой веками...»

 

Рыбак представил себя на месте этого утопленника, «завизжал... и принялся дубасить рыбину по башке... принялся уговаривать рыбу скорее умереть», чтобы самому остаться в живых. Но рыба не слушалась, оказалась она не менее упрямая, чем рыбак. Игнатьич старался не смотреть на воду, смотрел на небо, продолжая вспоминать. Вспомнил покос на Фетисовой речке и почувствовал рядом осетра, «рыба плотно и бережно жалась к нему толстым и нежным брюхом. Что-то женское было в этой бережности, в желании согреть, сохранить в себе зародившуюся жизнь». И у рыбака вдруг мелькнула догадка: «Да уж не оборотень ли это?»

 

Игнатьич продолжает вспоминать: свое детство, школу — четыре класса. Вспомнил, что, сидя на уроках, представлял себя на реке, думал о ней, о рыбалке, о рыбе. Размышлял, что долго не мог удержаться на месте: был и председателем школьного родительского комитета, и депутатом поселкового совета, и народным дружинником. Представил свою племянницу Тайку, погибшую под колесами пьяного водителя. «Пробил крестный час, пришла пора отчитываться за грехи», — сожалеет рыбак.

 

Всю свою жизнь он не мог простить себе, как обошелся с Глашкой Куклиной. Девушка, по-видимому, нравилась Зиновию Утробину. Но пришедшие на чушанскую лесопилку трудармейцы, особенно командир — «тонкий да звонкий лейтенантик», овладели девичьим слухом. По поселку поползли слухи,'дошли они и до Зиновия. Мужики научили Утробина, как рассчитаться с «изменщицей» Глашкой: прижать, зацеловать, затискать, дать волю рукам. Но когда Зиновий увидел скромный девичий наряд: байковые штанишки, крашенные домодельной краской, с разномастными, колотыми пуговицами, он остановился. «...Поддал он хнычущей, трясущейся девчонке коленом в зад, и она полетела в воду». С тех пор между Глашкой и Зиновием легла вражда.

 

По окончании службы в Киргизии Зиновий вернулся домой, в поселок Чуш, вместе с женой. Глаша вышла замуж за тихого, приезжего мужика — счетовода. Женщина вежливо здоровалась, но рыбак понимал: Глаша не забыла обиды. Зиновий мучился, раскаивался. Будучи еще на службе, написал Глаше письмо с извйнениями, но ответа так и не получил. В первый вечер после приезда он подкараулил ее, решил лично извиниться, на что женщина ему ответила: «Пусть вас Бог простит...».

 

 

И теперь, один на один с рекой, ночью и царь-рыбой, Игнатьич думал, что пришло возмездие, потому что никакое злодейство бесследно не проходит. Он стал неистово кричать в темноту: «Прости, Глаша! Прости!» Игнатьич почувствовал рывок, потом удар, царь-рыба ушла в воду, на дно. Рыбак отпустил добычу: «Иди, рыба, иди! Поживи сколько можешь!..» И вдруг Игнатьичу стало легче — и физически, и душевно...

 

***

 

Рассказ «Царь-рыба» является, во-первых, ярким и самобытным рассказом-свидетельством огромной любви сибирского мужика Игнатьича (и автора тоже) к родной сибирской природе. Вторая и основная мысль произведения — о том, как важно для человека сохранить совесть и порядочность, иметь мужество признать свои ошибки, искренне раскаяться в них и попросить прощения — не напоказ, а перед самим собой и этой темной рекой, перед лицом чистой и неподкупной родной природы.

 

libaid.ru

Характеристика рассказа Царь-рыба (Царь-рыба Астафьев)

Основные герои повествования в рассказах Астафьева «Царь-рыба» — Человек и Природа. Повествование объединено одним героем — образом автора — и одной всепоглощающей идеей -идеей неотделимости человека от природы.

Глава «Царь-рыба», давшая название всему повествованию, символична: единоборство человека с царь-рыбой, с самой природой завершается драматически. Эта глубина содержания определила жанр произведения, его композицию, выбор героев, язык, полемический пафос. Жанр «повествование в рассказах» позволяет автору свободно переходить от сцен, картин, образов к размышлениям и обобщениям, к публицистике. Произведение пронизано публицистическим пафосом, подчинено задаче обличения, осуждения браконьерства в самом широком смысле этого слова, браконьерства в жизни, касается ли это природы или общества. Автор стремится к провозглашению и утверждению дорогих ему нравственных принципов.

В произведении нередко используется прием или хронологического развертывания сюжета, или нарушения хронологии. Обращение к прошлому времени не столько художественный прием, сколько необходимость осмыслить жизненный опыт. Размышляя над историей становления характеров Грохотало или Герцева, автор приходит к выводу: социальное и экономическое не существует раздельно, независимо. Все взаимообусловлено и подчинено объективным законам развития природы и человека. Само место действия романа — огромные пространства Сибири — требует от человека таких незаурядных качеств, как мужество, доброта.

Образ автора объединяет все главы произведения. Это образ искреннего и открытого человека, который рассматривает настоящее сквозь призму прошедшей мировой войны. Вот как он оценивает повседневный, частный случай - обыденный разбой, учиняемый барыгами-охотниками на реке Сым: «Аким запамятовал, что я на войне был, в пекле окопов насмотрелся всего и знаю, ох как знаю, что она, кровь-то, с человеком делает! Оттого и страшусь, когда люди распоясываются в стрельбе, пусть даже по зверю, по птице, и мимоходом, играючи, проливают кровь».

Писатель — лирический герой произведения. Первая же глава открывается признанием его в любви к родному краю, к Енисею. Часы и ночи, проведенные у костра на берегу реки, названы счастливыми, потому что «в такие минуты остаешься как бы один на один с природой» и «с тайной радостью ощущаешь: можно и нужно довериться всему, что есть вокруг!..»

Пейзаж сам по себе, независимо от героя, словно бы и не существует в повествовании, он всегда как открытое сердце человека, жадно впитывающее в себя все, что дает ему тайга, поле, река, озеро, небо: «На речке появился туман. Его подхватывало токами воздуха, тащило над водой, рвало о подножие дерева, свертывало в валки, катило над короткими плесами, опятнанными кругляшками пены». Речка, покрытая туманом, преображается в его душе: «Нет, нельзя, пожалуй, назвать туманом легкие, кисеей колышущиеся полосы. Это облегченное дыхание зелени после парного дня, освобождение от давящей духоты, успокоение прохладой всего живого».

Глава «Туруханская лилия» публицистична. Старый енисейский бакенщик Павел Егорович, родом с Урала, но занесен в Сибирь необоримой любовью к «большой воде». Он относится к тем людям, что «сами все свое отдают, вплоть до души, всегда слышат даже молчаливую просьбу о помощи». О нем рассказано немного, но главное: он из той породы людей, которые «отдают больше, чем берут». Бездумное, варварское отношение к природе вызывает у героя недоумение и протест: «Нет и никогда уже не будет покоя реке! Сам не знающий покоя, человек с осатанелым упрямством стремится подчинить, заарканить природу...» Тоска по гармонии в природе, тоска по гармоничному человеку и в авторских словах: «Ну почему, отчего вот этих отпетых головорезов надо брать непременно с поличным, на месте преступления? Да им вся земля место преступления!» Охваченный возмущением против браконьерского разбоя в природе, писатель думает: «Так что же я ищу? Отчего мучаюсь? Почему? Зачем? Нет мне ответа». Северная лилия примиряет автора с миром, смягчает его душу, наполняет верой в «нетленность жизни», «никогда не перестает цвести» в его памяти.

В. Астафьев изображает людей самых разных слоев общества: одних подробно, других — несколькими штрихами, как, например, старуху-переселенку, которая не могла и за тридцать лет забыть своего скорбного пути по Угрюм-реке. Исключительно привлекателен образ Николая Петровича, брата писателя. Он с малых лет, как только отец был осужден, стал кормильцем большой семьи. Отличный рыбак и охотник, отзывчив, приветлив, радушен, всем норовит помочь, как бы ни было трудно самому. Мы встречаемся с ним, когда он уже умирает, поверженный и раздавленный непосильным трудом: «С девяти лет таскался по тайге с ружьем, поднимал из ледяной воды сети...» Николая Петровича мы видим не только умирающим, но и на охоте, в семье, в дружбе с Акимом, в дни, когда он, Архип и Старшой подрядились в тайге промышлять песца. Песец в ту зиму не пошел, охота сорвалась, пришлось в тайге зазимовать. В этих труднейших условиях и выделился из троих Старшой — умом, пытливостью, опытностью в таежных делах. Обаятелен Парамон Парамонович. Правда, он «крепко выпивает», а потом «искупает свою вину перед человечеством» раскаянием. Но открыта добру душа Парамона Парамоновича, это он заметил желание одинокого мальчишки попасть на свой пароход и принял отеческое участие в судьбе Акима.

В главе «Уха на Боганиде» изображена артель рыбаков. Необычная это была артель: не оседлая и по составу непостоянная. Не менялись в ней лишь бригадир, о котором ничего существенного не сказано, приемщик продукции по прозвищу «Киряга-деревяга», радист, повариха (она же кастелянша, завхоз и ворожея), акушерка Афимья Мозглякова. Киряга-деревяга был на войне снайпером, награжден медалью. Но пропил ее Киряга однажды в тяжелую минуту и страшно казнил себя за это. В остальном — прекраснейший человек, рачительный хозяин артельного дела.

«Уха на Боганиде — это гимн коллективным началам жизни. А образы героев, все вместе взятые, есть поэма о доброте и человечности. Аким не получил образования, не приобрел больших знаний. Это беда многих из военного поколения. А вот трудился он честно и разные профессии приобрел с малых лет, потому что нелегкое выпало на его долю детство. Аким рано начал понимать мать, случалось, укорял ее за беспечность, но любил и про себя думал о ней с нежностью. Мать умерла молодой. Как Аким страдал, когда подъезжал к родной, но уже пустой, безлюдной Боганиде! И как по-своему осмыслил слово «мир», запомнившийся ему нарисованным на косынке матери. Аким думает, обращаясь памятью к прошлому: мир — «это артель, бригада, мир — это мать, которая, даже веселясь, не забывает о детях...» Аким заботится о заболевшем Парамоне Парамоновиче, становится в нужную минуту нравственной опорой для Петруни.

Большая сцена отъезда из зимовья, когда Аким с трудом поставил Элю на ноги, и невольного возврата - одна из лучших. В ней Аким сделал нечеловечески тяжелую героическую попытку вырваться из плена зимней тайги и едва не замерз.

В главе «Сон в белых горах» примечателен образ Гоги Герцева, антипода Акима. Герцев не вредил тайге, уважал законы, но пренебрегал тем, что именуется душой. Гога — образованный человек, умеет делать многое, но он погубил в себе хорошие задатки. Он индивидуалист, много хочет взять от жизни, но ничего не хочет отдавать. Он внутренне пуст, циничен. Авторская ирония и сарказм сопровождают Герцева всюду - и в столкновении с Акимом из-за медали Киряги-деревяги, переклепанной Герцевым на блесну, и в сценах с библиотекаршей Людочкой, которой он от скуки душу растоптал, и в истории с Элей, и даже там, где рассказано, как Герцев погиб и каким стал после смерти. Астафьев показывает закономерность такого страшного конца Гоги, обличает эгоцентризм, индивидуализм, бездушие.

Все браконьеры: Дамка, Грохотало, Командор, Игнатьич — вышли из старинного рыбацкого поселка Чуш или оказались тесно с ним связанными. Командор знающ, потому более агрессивен и опасен. Сложность его образа в том, что временами он задумывается о своей душе, дочь свою Тайку-красавицу любит до самозабвения и готов для нее сделать все. Однако браконьерничал Командор профессионально, так как урвать побольше и всюду, где можно, - смысл его жизни. Грохотало — бывший бандеровец, когда-то творил черное дело: жег красноармейцев и взят был с оружием в руках. Портрет человекообразного животного с умствен ной неразвитостью и нравственной пустотой полон сарказма.

В приемах изображения Грохотало и Герцева много общего. Как-то не по-человечески дико пережил Грохотало свою неудачу с великолепным осетром, которого у него конфисковали: «Грохотало шевельнул горою спины, простонал вдруг детски жалобно и сел, озирая потухшими глазами компанию, узнал всех, растворил с завыванием красную пасть, передернулся, поцарапал грудь и удалился...» В этом удалении Грохотало во тьму проявляется астафьевская «теория возмездия» за зло, за «браконьерство» в широком смысле.

В главе «Царь-рыба» повествование идет от третьего лица и перемежается внутренними монологами главного героя рассказа — Игнатьича. Он тоже браконьер, но самого «высокого класса», все остальные перед ним — мелюзга. Игнатьич — фигура символическая, он тот самый царь природы, который в столкновении с царь-рыбой потерпел жесточайшее поражение. Физические и нравственные страдания — вот возмездие за дерзкую попытку покорить, подчинить или даже уничтожить царь-рыбу, рыбу-мать, несущую в себе миллионы икринок. Человек, признанный царь природы, и царь-рыба связаны у матери-природы единой и нерасторжимой цепью, только пребывают они на разных ее концах.

В повествовании «Царь-рыба» Астафьев говорит о необходимости, безотлагательности «возвращения к природе». Вопросы экологии становятся предметом философского рассуждения о биологическом и духовном выживании людей. Отношение к природе выступает в качестве проверки духовной состоятельности личности.

www.allsoch.ru

Краткое содержание произведения Царь-рыба Астафьев

Игнатьич — главный герой новеллы. Этого человека уважают односельчане за то, что он всегда рад помочь советом и делом, за сноровку в ловле рыбы, за ум и сметливость. Это самый зажиточный человек в селе, все делает «ладно» и разумно. Нередко он помогает людям, но в его поступках нет искренности. Не складываются у героя новеллы добрые отношения и со своим братом.

В селе Игнатьич известен как самый удачливый и умелый рыбак. Чувствуется, что он в избытке обладает рыбацким чутьём, опытом предков и собственным, обретённым за долгие годы. Свои навыки Игнатьич часто использует во вред природе и людям, так как занимается браконьерством. Истребляя рыбу без счета, нанося природным богатствам реки непоправимый урон, он сознаёт незаконность и неблаговидность своих поступков, боится «сраму», который может его постигнуть, если браконьера в темноте подкараулит лодка рыбнадзора. Заставляла же Игнатьича ловить рыбы больше, чем ему было нужно, жадность, жажда наживы любой ценой. Это и сыграло для него роковую роль при встрече с царь-рыбой.

Рыба походила на «доисторического ящера», «глазки без век, без ресниц, голые, глядящие со змеиной холодностью, чего-то таили в себе». Игнатьича поражают размеры осетра, выросшего на одних «козявках» и «вьюнцах», он с удивлением называет его «загадкой природы». С самого начала, с того момента, как увидел Игнатьич царь-рыбу, что-то «зловещее» показалось ему в ней, и позже понял, что «одному не совладать с этаким чудищем».

Желание позвать на подмогу брата с механиком вытеснила всепоглощающая жадность: «Делить осетра?.. В осетре икры ведра два, если не больше. Икру тоже на троих?!» Игнатьич в эту минуту даже сам устыдился своих чувств. Но через некоторое время «жадность он почёл азартом», а желание поймать осетра оказалось сильнее голоса разума. Кроме жажды наживы, была ещё одна причина, заставившая Игнатьича помериться силами с таинственным существом. Это удаль рыбацкая. «А-а, была не была! — подумал главный герой новеллы. — Царь-рыба попадается раз в жизни, да и то не «всякому Якову».

Отбросив сомнения, «удало, со всего маху Игнатьич жахнул обухом топора в лоб царь-рыбу…». Вскоре незадачливый рыбак оказался в воде, опутанный своими же удами с крючками, впившимися в тела Игнатьича и рыбы. «Реки царь и всей природы царь — на одной ловушке», — пишет автор. Тогда и понял рыбак, что огромный осётр «не по руке ему». Да он и знал это с самого начала их борьбы, но «из-за этакой гады забылся в человеке человек». Игнатьич и царь-рыба «повязались одной долей». Их обоих ждёт смерть. Страстное желание жить заставляет человека рваться с крючков, в отчаянии он даже заговаривает с осетром. «Ну что тебе!.. Я брата жду, а ты кого?» — молит Игнатьич. Жажда жизни толкает героя и на то, чтобы перебороть собственную гордыню. Он кричит: «Бра-ате-ельни-и-и-ик!..»

Игнатьич чувствует, что погибает. Рыба «плотно и бережно жалась к нему толстым и нежным брюхом». Герой новеллы испытал суеверный ужас от этой почти женской ласковости холодной рыбы. Он понял: осётр жмётся к нему потому, что их обоих ждёт смерть. В этот момент человек начинает вспоминать своё детство, юность, зрелость. Кроме приятных воспоминаний, приходят мысли о том, что его неудачи в жизни были связаны с браконьерством. Игнатьич начинает понимать, что зверский лов рыбы всегда будет лежать на его совести тяжёлым грузом. Вспомнился герою новеллы и старый дед, наставлявший молодых рыбаков: «А ежли у вас, робяты, за душой што есть, тяжкий грех, срам какой, варначество — не вяжитесь с царью-рыбой, попадётся коды — отпушшайте сразу».

Слова деда и заставляют астафьевского героя задуматься над своим прошлым. Какой же грех совершил Игнатьич? Оказалось, что тяжкая вина лежит на совести рыбака. Надругавшись над чувством невесты, он совершил проступок, не имеющий оправдания. Игнатьич понял, что этот случай с царь-рыбой — наказание за его дурные поступки.

Обращаясь к Богу, Игнатьич просит: «Господи! Да разведи ты нас! Отпусти эту тварь на волю! Не по руке она мне!» Он просит прощения у девушки, которую когда-то обидел: «Прос-сти-итееее… её-еээээ… Гла-а-аша-а-а, прости-и-и». После этого царь-рыба освобождается от крюков и уплывает в родную стихию, унося в теле «десятки смертельных уд». Игнатьичу сразу становится легче: телу — оттого что рыба не висела на нем мёртвым грузом, душе — оттого что природа простила его, дала ещё один шанс на искупление всех грехов и начало новой жизни.

Главным героем в новелле выступает Игнатьич. Это достаточно уважаемый человек, который разбирается в рыбалке. К нему все обращаются за советами, с просьбами. Конечно, он всегда старается откликнуться на просьбы, чем-то помочь, но его поступки далеко не искрение. В напряженных отношениях он состоит и со своим братом.

Игнатьич на все село считается успешным и умелым рыбаком. Сразу видно, что он знает свое дело: он достаточно опытен, владеет всеми хитростями рыбалки. Ведь он всю свою жизнь положил, чтобы обрести такой опыт. Однако в этом человеке преобладают и отрицательные черты. Во-первых, он собственник. Игнатьич страшно, как не любит с кем-то делиться, или к кому-то обращаться за помощью.

Довольно часто свои умения и навыки Игнатьич применяет во вред не только природе, но и людям. Не осознавая этого, он занимается браконьерством, нанося урон реке, а также нарушает закон. Он переживает только об одном, как бы его ни поймали, иначе он не сможет перенести этот позор. Его главным качеством была жадность, которая привела его к роковой роли, встретившись с царь-рыбой.

Рыба напоминала «доисторического ящера», который не имел ресниц, век. Все, что удивило Игнатьича – это размер осетра, который вырос на одних козявках. Увидев рыбу такого размера, Игнатьич вроде бы и понял, что ему одному с ней не справиться, но жадность победила желание попросить у кого-то помощи. Ведь, тогда придется делиться осетром, а в нем огромное количество икры.

Через некоторое время им овладел азарт, ему захотелось его поймать самому. Окончательно приняв решение бороться с рыбой, Игнатьич ударил обухом топора в лоб осетру. Однако много времени не понадобилось, как он оказался в воде. Он запутался в своих же крючках, а рыба-царь продолжала бороться за жизнь, затягивая его все глубже и глубже. Вот только теперь, на грани смерти, Игнатьич понимает, что эта рыба ему не под силу. Страсть к жизни заставляет заговорить рыбака к осетру, чтоб он его отпустил.

Ему удается перебороть свою гордость и позвать на помощь брата. Игнатьич понимает, что приближается его нелепая смерть. В этот момент к герою подкрадывается страх, который полностью овладевает им. Он начинает вспоминать все свое детство, юность и зрелость. Во время воспоминаний, он понимает, что все его неудачи из-за зверского лова рыбы. К сожалению, время нельзя вернуть и все его грехи будут на его совести.

Выяснилось, что рыбак в молодости совершил страшный поступок. Он пренебрег чувствами невесты, надругался над ее чувствами. Ему нет оправдания, а в наказание за его дурные поступки, послана царь-рыба. Осознав, Игнатьич обращается к Богу за помощью, он просит его, чтобы рыба уплыла на волю и оставила его в покое. Теперь он точно уверен, что она ему не по зубам. Он просит прощение у той девушке, которую когда-то обидел.

После этого, царь-рыба освобождается от крючков и уплывает в водную стихию. Главный герой ощущает свободу, ему становится легче: телу, потому что рыба больше на нем не висит, а душе, потому что природа его простила и дает ему шанс все исправить.

www.allsoch.ru

Характеристика рассказа "Царь-рыба" Астафьева В.П.

Основные герои повествования в рассказах Астафьева «Царь-рыба» — Человек и Природа. Повествование объединено одним героем — образом автора — и одной всепоглощающей идеей -идеей неотделимости человека от природы.

Глава «Царь-рыба», давшая название всему повествованию, символична: единоборство человека с царь-рыбой, с самой природой завершается драматически. Эта глубина содержания определила жанр произведения, его композицию, выбор героев, язык, полемический пафос. Жанр «повествование в рассказах» позволяет автору свободно переходить от сцен, картин, образов к размышлениям и обобщениям, к публицистике. Произведение пронизано публицистическим пафосом, подчинено задаче обличения, осуждения браконьерства в самом широком смысле этого слова, браконьерства в жизни, касается ли это природы или общества. Автор стремится к провозглашению и утверждению дорогих ему нравственных принципов.

В произведении нередко используется прием или хронологического развертывания сюжета, или нарушения хронологии. Обращение к прошлому времени не столько художественный прием, сколько необходимость осмыслить жизненный опыт. Размышляя над историей становления характеров Грохотало или Герцева, автор приходит к выводу: социальное и экономическое не существует раздельно, независимо. Все взаимообусловлено и подчинено объективным законам развития природы и человека. Само место действия романа — огромные пространства Сибири — требует от человека таких незаурядных качеств, как мужество, доброта.

Образ автора объединяет все главы произведения. Это образ искреннего и открытого человека, который рассматривает настоящее сквозь призму прошедшей мировой войны. Вот как он оценивает повседневный, частный случай - обыденный разбой, учиняемый барыгами-охотниками на реке Сым: «Аким запамятовал, что я на войне был, в пекле окопов насмотрелся всего и знаю, ох как знаю, что она, кровь-то, с человеком делает! Оттого и страшусь, когда люди распоясываются в стрельбе, пусть даже по зверю, по птице, и мимоходом, играючи, проливают кровь».

Писатель — лирический герой произведения. Первая же глава открывается признанием его в любви к родному краю, к Енисею. Часы и ночи, проведенные у костра на берегу реки, названы счастливыми, потому что «в такие минуты остаешься как бы один на один с природой» и «с тайной радостью ощущаешь: можно и нужно довериться всему, что есть вокруг!..»

Пейзаж сам по себе, независимо от героя, словно бы и не существует в повествовании, он всегда как открытое сердце человека, жадно впитывающее в себя все, что дает ему тайга, поле, река, озеро, небо: «На речке появился туман. Его подхватывало токами воздуха, тащило над водой, рвало о подножие дерева, свертывало в валки, катило над короткими плесами, опятнанными кругляшками пены». Речка, покрытая туманом, преображается в его душе: «Нет, нельзя, пожалуй, назвать туманом легкие, кисеей колышущиеся полосы. Это облегченное дыхание зелени после парного дня, освобождение от давящей духоты, успокоение прохладой всего живого».

Глава «Туруханская лилия» публицистична. Старый енисейский бакенщик Павел Егорович, родом с Урала, но занесен в Сибирь необоримой любовью к «большой воде». Он относится к тем людям, что «сами все свое отдают, вплоть до души, всегда слышат даже молчаливую просьбу о помощи». О нем рассказано немного, но главное: он из той породы людей, которые «отдают больше, чем берут». Бездумное, варварское отношение к природе вызывает у героя недоумение и протест: «Нет и никогда уже не будет покоя реке! Сам не знающий покоя, человек с осатанелым упрямством стремится подчинить, заарканить природу...» Тоска по гармонии в природе, тоска по гармоничному человеку и в авторских словах: «Ну почему, отчего вот этих отпетых головорезов надо брать непременно с поличным, на месте преступления? Да им вся земля место преступления!» Охваченный возмущением против браконьерского разбоя в природе, писатель думает: «Так что же я ищу? Отчего мучаюсь? Почему? Зачем? Нет мне ответа». Северная лилия примиряет автора с миром, смягчает его душу, наполняет верой в «нетленность жизни», «никогда не перестает цвести» в его памяти.

В. Астафьев изображает людей самых разных слоев общества: одних подробно, других — несколькими штрихами, как, например, старуху-переселенку, которая не могла и за тридцать лет забыть своего скорбного пути по Угрюм-реке. Исключительно привлекателен образ Николая Петровича, брата писателя. Он с малых лет, как только отец был осужден, стал кормильцем большой семьи. Отличный рыбак и охотник, отзывчив, приветлив, радушен, всем норовит помочь, как бы ни было трудно самому. Мы встречаемся с ним, когда он уже умирает, поверженный и раздавленный непосильным трудом: «С девяти лет таскался по тайге с ружьем, поднимал из ледяной воды сети...» Николая Петровича мы видим не только умирающим, но и на охоте, в семье, в дружбе с Акимом, в дни, когда он, Архип и Старшой подрядились в тайге промышлять песца. Песец в ту зиму не пошел, охота сорвалась, пришлось в тайге зазимовать. В этих труднейших условиях и выделился из троих Старшой — умом, пытливостью, опытностью в таежных делах. Обаятелен Парамон Парамонович. Правда, он «крепко выпивает», а потом «искупает свою вину перед человечеством» раскаянием. Но открыта добру душа Парамона Парамоновича, это он заметил желание одинокого мальчишки попасть на свой пароход и принял отеческое участие в судьбе Акима.В главе «Уха на Боганиде» изображена артель рыбаков. Необычная это была артель: не оседлая и по составу непостоянная. Не менялись в ней лишь бригадир, о котором ничего существенного не сказано, приемщик продукции по прозвищу «Киряга-деревяга», радист, повариха (она же кастелянша, завхоз и ворожея), акушерка Афимья Мозглякова. Киряга-деревяга был на войне снайпером, награжден медалью. Но пропил ее Киряга однажды в тяжелую минуту и страшно казнил себя за это. В остальном — прекраснейший человек, рачительный хозяин артельного дела.

«Уха на Боганиде — это гимн коллективным началам жизни. А образы героев, все вместе взятые, есть поэма о доброте и человечности. Аким не получил образования, не приобрел больших знаний. Это беда многих из военного поколения. А вот трудился он честно и разные профессии приобрел с малых лет, потому что нелегкое выпало на его долю детство. Аким рано начал понимать мать, случалось, укорял ее за беспечность, но любил и про себя думал о ней с нежностью. Мать умерла молодой. Как Аким страдал, когда подъезжал к родной, но уже пустой, безлюдной Боганиде! И как по-своему осмыслил слово «мир», запомнившийся ему нарисованным на косынке матери. Аким думает, обращаясь памятью к прошлому: мир — «это артель, бригада, мир — это мать, которая, даже веселясь, не забывает о детях...» Аким заботится о заболевшем Парамоне Парамоновиче, становится в нужную минуту нравственной опорой для Петруни.

Большая сцена отъезда из зимовья, когда Аким с трудом поставил Элю на ноги, и невольного возврата - одна из лучших. В ней Аким сделал нечеловечески тяжелую героическую попытку вырваться из плена зимней тайги и едва не замерз.

В главе «Сон в белых горах» примечателен образ Гоги Герцева, антипода Акима. Герцев не вредил тайге, уважал законы, но пренебрегал тем, что именуется душой. Гога — образованный человек, умеет делать многое, но он погубил в себе хорошие задатки. Он индивидуалист, много хочет взять от жизни, но ничего не хочет отдавать. Он внутренне пуст, циничен. Авторская ирония и сарказм сопровождают Герцева всюду - и в столкновении с Акимом из-за медали Киряги-деревяги, переклепанной Герцевым на блесну, и в сценах с библиотекаршей Людочкой, которой он от скуки душу растоптал, и в истории с Элей, и даже там, где рассказано, как Герцев погиб и каким стал после смерти. Астафьев показывает закономерность такого страшного конца Гоги, обличает эгоцентризм, индивидуализм, бездушие.

Все браконьеры: Дамка, Грохотало, Командор, Игнатьич — вышли из старинного рыбацкого поселка Чуш или оказались тесно с ним связанными. Командор знающ, потому более агрессивен и опасен. Сложность его образа в том, что временами он задумывается о своей душе, дочь свою Тайку-красавицу любит до самозабвения и готов для нее сделать все. Однако браконьерничал Командор профессионально, так как урвать побольше и всюду, где можно, - смысл его жизни. Грохотало — бывший бандеровец, когда-то творил черное дело: жег красноармейцев и взят был с оружием в руках. Портрет человекообразного животного с умствен ной неразвитостью и нравственной пустотой полон сарказма.

 

В приемах изображения Грохотало и Герцева много общего. Как-то не по-человечески дико пережил Грохотало свою неудачу с великолепным осетром, которого у него конфисковали: «Грохотало шевельнул горою спины, простонал вдруг детски жалобно и сел, озирая потухшими глазами компанию, узнал всех, растворил с завыванием красную пасть, передернулся, поцарапал грудь и удалился...» В этом удалении Грохотало во тьму проявляется астафьевская «теория возмездия» за зло, за «браконьерство» в широком смысле.

В главе «Царь-рыба» повествование идет от третьего лица и перемежается внутренними монологами главного героя рассказа — Игнатьича. Он тоже браконьер, но самого «высокого класса», все остальные перед ним — мелюзга. Игнатьич — фигура символическая, он тот самый царь природы, который в столкновении с царь-рыбой потерпел жесточайшее поражение. Физические и нравственные страдания — вот возмездие за дерзкую попытку покорить, подчинить или даже уничтожить царь-рыбу, рыбу-мать, несущую в себе миллионы икринок. Человек, признанный царь природы, и царь-рыба связаны у матери-природы единой и нерасторжимой цепью, только пребывают они на разных ее концах.

В повествовании «Царь-рыба» Астафьев говорит о необходимости, безотлагательности «возвращения к природе». Вопросы экологии становятся предметом философского рассуждения о биологическом и духовном выживании людей. Отношение к природе выступает в качестве проверки духовной состоятельности личности.

lit-helper.com


Смотрите также

 

..:::Новинки:::..

Windows Commander 5.11 Свежая версия.

Новая версия
IrfanView 3.75 (рус)

Обновление текстового редактора TextEd, уже 1.75a

System mechanic 3.7f
Новая версия

Обновление плагинов для WC, смотрим :-)

Весь Winamp
Посетите новый сайт.

WinRaR 3.00
Релиз уже здесь

PowerDesk 4.0 free
Просто - напросто сильный upgrade проводника.

..:::Счетчики:::..