Начальная

Windows Commander

Far
WinNavigator
Frigate
Norton Commander
WinNC
Dos Navigator
Servant Salamander
Turbo Browser

Winamp, Skins, Plugins
Необходимые Утилиты
Текстовые редакторы
Юмор

File managers and best utilites

Рыба мамелюк


Как не запутаться в переводах муми-троллей — Путешествия. Книги. Плоды просвещения

Мне кажется, одно из самых больших разочарований, связанных с муми-троллями, — это в книжке про комету вместо Ондатра и Мартышки встретить Выхухоль и котенка. Объясняется такая метаморфоза просто: Туве Янссон дважды переписывала эту повесть, так что получились аж три авторские версии с разными названиями (переводчики не виноваты, честное слово).

Другое огорчение — это непривычные имена героев. Как вам больше нравится: Мимла или Мюмла, Ми или Мю, Супротивка или Юксаре? Первые варианты — Смирнова, вторые — Брауде и Беляковой. А мумин-троллей встречали? Это у Ерхова.

Не те муми-тролли, неправильные муми-тролли… В чем же дело? Почему в новых изданиях вы не встречаетесь с героями своего детства?

В классическом наборе 9 книг про муми-троллей. На русский язык их переводили В. Смирнов, Л. Брауде, Н. Белякова, Е. Паклина, Е. Соловьева, С. Плахтинский, А. Фредерикс, И. Токмакова, Я. Полков, И. Хилькевич, Б. Ерхов. Немудрено запутаться и купить не то. Чаще всего переиздают переводы Брауде/Беляковой, хотя и Смирнова можно найти при желании. Главное — знать, что искать.

Для каждой книги я привожу оригинальное название (или несколько, если Туве Янссон переписывала книгу) и варианты переводов на русский язык.

Про наводнениеSmåtrollen och den stora översvämningen, 1945— «Малютки тролли и страшное наводнение» Б. Ерхов (мумин-тролли)— «Маленькие тролли и большое наводнение» Л. Брауде— «Маленькие тролли и большое наводнение» И. Токмакова

Про кометуKometjakten, 1946 / Mumintrollet på kometjakt, 1956 / Kometen kommer, 1968(три версии повести, соответственно, три названия)— «Муми-тролль и комета» В. Смирнов (Ондатр и Мартышка)— «Муми-тролль и комета» Я. Полков (Ондатр и Мартышка)— «Комета летит!» Б. Ерхов— «Комета прилетает» Н. Белякова (Выхухоль и котенок)— «Муми-тролль и страшная комета» И. Токмакова (Ондатр и котенок)

Про шляпу волшебникаTrollkarlens hatt, 1948— «Шляпа волшебника» В. Смирнов (есть две версии этого перевода, в одном рыба Мамелюк, в другом — Панталошка, подробнее об этом в посте Как рыба Мамелюк стала Панталошкой)— «Цилиндр чародея» Б. Ерхов— «Шляпа волшебника» Л. Брауде— «Муми-тролль и шляпа Чародея» И. Токмакова

Про мемуарыMuminpappans bravader, 1950, 1956 / Muminpappans memoarer, 1968(три версии повести и два названия)— «Мемуары Муми-папы» В. Смирнов (Мимла, Ми, Супротивка)— «Мемуары папы Муми-тролля» Л. Брауде, Н. Белякова (Мюмла, Мю, Юксаре)

Про летоFarlig midsommar, 1954— «Опасный канун» В. Смирнов— «Опасное лето» Л. Брауде, Е. Паклина

Про зимуTrollvinter, 1957— «Волшебная зима» Л. Брауде

Сборник рассказовDet osynliga barnet och andra berattelser, 1962— «Невидимое дитя» А. Фредерикс— «Дитя-невидимка»/«Сказки Долины муми-троллей» С. Плахтинский— «Дитя-невидимка» Л. Брауде, Е. Соловьева

Подробнее по рассказам:— «Весенняя мелодия» А. Фредерикс— «Весенняя песня» С. Плахтинский— «Весенняя песня» Л. Брауде

— «Страшная история» А. Фредерикс— «Ужасная история» С. Плахтинский— «Страшная история» Е. Соловьева

— «Филифёнка, которая верила в стихийные бедствия» А. Фредерикс— «Филифьонка в ожидании катастрофы» С. Плахтинский— «Филифьонка, которая верила в катастрофы» Л. Брауде

— «Последний в мире дракон» А. Фредерикс— «История о последнем драконе на свете» С. Плахтинский— «Повесть о последнем в мире драконе» Л. Брауде

— «Хемуль, который любил тишину» А. Фредерикс— «Хемуль, который любил тишину» С. Плахтинский— «Хемуль, который любил тишину» Е. Соловьева

— «Невидимое дитя» А. Фредерикс— «Дитя-невидимка» С. Плахтинский— «Дитя-невидимка» Л. Брауде

— «Тайна хатифнаттов» А. Фредерикс— «Тайна хатифнаттов» С. Плахтинский— «Тайна Хатифнаттов» Л. Брауде

— «Цедрик» А. Фредерикс— «Седрик» С. Плахтинский— «Седрик» Л. Брауде

— «Ель» А. Фредерикс— «Ёлка» С. Плахтинский— «Ель» Л. Брауде

Про мореPappan och havet, 1965— «Муми-папа и море» И. Хилькевич— «Папа и море» Л. Брауде, Н. Белякова

Про ноябрьSent i November, 1970— «В конце ноября» Н. Белякова

Какой перевод лучше — это большой холиварный вопрос. Многие для детей выбирают то, к чему сами привыкли в детстве. Те, кто в детстве не читал, спрашивают совета у других. И начинается…

Я познакомилась с историями про муми-троллей уже взрослой, поэтому перевод выбирала исключительно по тексту, непредвзято. Так получилось, что самые переиздаваемые переводы Брауде/Беляковой у меня не в почете. Зато если вы предпочитаете именно их, то вам повезло: можете просто купить книгу «Все о муми-троллях» с полным набором муми-тролльных историй.

Мой же список любимых переводов таков, что вместе они не входят ни в один сборник или серию. Поэтому приходится выбирать «точечно» из разных изданий. Больше всего мне нравятся переводы Владимира Смирнова, но он перевел только 4 книги, поэтому от переводов Брауде никуда не деться. Переводы Ирины Токмаковой я даже не рассматриваю, потому что обычно у нее упрощенные пересказы для маленьких.

Вот мой список

  • «Маленькие тролли и большое наводнение» Л. Брауде
  • «Муми-тролль и комета» В. Смирнов (Ондатр и Мартышка)
  • «Шляпа волшебника» В. Смирнов (где рыба Мамелюк)
  • «Мемуары Муми-папы» В. Смирнов (имена Мимла и Ми мне не очень, но это единственный недостаток перевода)
  • «Опасный канун» В. Смирнов (в переводе есть ошибки и недочеты, но все равно я выбираю его из-за атмосферности и слога)
  • «Волшебная зима» Л. Брауде
  • «Дитя-невидимка» С. Плахтинский
  • «Муми-папа и море» И. Хилькевич
  • «В конце ноября» Н. Белякова

Переводы Владимира Смирнова выходили в 1991–92 гг. С тех пор их переиздавали всего два раза — все 4 книги в «Росмэн-Пресс» в 2004 году:

и 2 книги в «Азбуке-классике» в 2007–2009:

«Муми-папа и море» И. Хилькевич легко найти в электронном варианте. Не знаю, что это было за издание и есть ли оно в библиотеках.

Зато с рассказами «Дитя-невидимка» в переводе Сергея Плахтинского попроще: после 1990-х сборник переиздавала «Азбука» в 2012, а недавно издал «Махаон».

Сборники и серии книг про муми-троллей так сильно отличаются по составу повестей, по переводам, компановке и количеству книг, что легко купить не то, что задумывали. Поэтому мой универсальный совет:

Проверяйте переводчика у каждой повести в сборнике и в каждой книге из серии.

Если хочется купить настоящую бумажную книгу, но вы не поклонник Брауде/Беляковой, то в пору отчаяться. Зато в электронном виде можно найти почти любой перевод. Так что не ленитесь и ищите своих, правильных, муми-троллей. Поверьте, они того стоят.

Поделиться

Твитнуть

Поделиться

Другие истории про муми-троллей

olgadrozdenko.ru

Пятая глава, в которой говорится о Королевском рубине, о том, как Снорк ловил переметом рыбу, и о гибели Мамелюка, а также о том, как дом муми-троллей превратился в джунгли • Шляпа волшебника

Пятая глава,

в которой говорится о Королевском рубине, о том, как Снорк ловил переметом рыбу, и о гибели Мамелюка, а также о том, как дом муми-троллей превратился в джунгли

Это случилось где-то в конце июля, когда в Долине муми-троллей стояла ужасная жара. Даже мухи были не в силах жужжать. Деревья казались пыльными и усталыми, река обмелела и текла — узкая и бурая — по лугам с поникшей от жажды травой. Вода не годилась теперь даже на то, чтобы превращаться в сок в шляпе Волшебника (которую уже простили и поставили на комод).

День за днем солнце поливало жаром долину, прятавшуюся между холмами. Все самые мелкие малявки заползли в свои прохладные земляные норки и потаенные ходы, а птицы молчали. Друзья муми-троллей стали нервными из-за жары; они бродили вокруг, ссорясь друг с другом.

— Мама, — однажды сказал Муми-тролль, — придумай, что нам делать! В долине так жарко, а мы только и делаем, что ругаемся!

— Да, дорогое дитя, — сказала Муми-мама. — Я это заметила. Я, может, даже охотно бы избавилась от вас всех на пару деньков. Не переселиться ли вам в пещеру? Там прохладнее, вы можете целый день, если захотите, мокнуть в воде и успокаивать свои нервы.

— А в пещере можно и спать? — спросил восхищенный Муми-тролль.

— Конечно! — разрешила мама. — И не возвращайтесь домой, пока не перестанете хандрить.

Поселиться в пещере всерьез было безумно увлекательно. В самой ее середине на песчаном полу они поставили керосиновую лампу. Каждый из малышей вырыл себе особую ямку по форме своего тела и повторявшую ту позу, которую он принимал во сне, и устроил там себе постель. Еду разделили на шесть совершенно равных частей. На долю каждому достался пудинг с изюмом и тыквенное пюре, бананы, марципановые карамельки, полосатые и красно-белые, и кукурузные початки, а кроме того — блины, припасенные к завтраку следующего дня.

Легкий ветерок задул к вечеру и одиноко промчался по морскому берегу. Багрово-красное солнце спускалось вниз, теплым светом озаряя пещеру. Снусмумрик играл на гармошке сумеречные песни, а фрёкен Снорк лежала, уткнувшись кудрявой головкой в колени Муми-тролля.

После пудинга с изюмом все были в благодушном настроении. Хотя смотреть, как наползали на море сумерки, было и жутковато.

— А ведь это я нашел пещеру, — напомнил Снифф.

И ни у кого уже не ворочался язык напомнить, что он говорил об этом чуть не тысячу раз.

— А вы не побоитесь выслушать одну страшную историю? — спросил Снусмумрик, зажигая лампу.

— Насколько страшную? — оживился Хемуль.

— Примерно как отсюда до входа или чуточку подальше, — пояснил Снусмумрик. — Если это тебе о чем-то говорит.

— Нет, наоборот, ни о чем, — ответил Хемуль. — Давай, рассказывай, а я скажу тебе, когда мне станет страшно.

— Хорошо, — согласился Снусмумрик. — Сейчас вы услышите историю, которую Гафса рассказывала мне, когда я был маленьким. На самом краю света стоит головокружительной высоты гора. Она черная как сажа и гладкая как шелк. Она круто обрывается вниз в бездонную пропасть, и вокруг той горы плавают тучи. Но на самой высокой вершине горы стоит Дом Волшебника, и он — вот такой. — И Снусмумрик нарисовал на песке.

— А окон у него нет? — спросил Снифф.

— Нет, — ответил Снусмумрик. — У него нет даже дверей, потому что Волшебник всегда возвращается домой по воздуху верхом на черной пантере. Он всегда разъезжает по ночам и собирает в свой плащ рубины…

— Что ты говоришь! — навострив уши, вскричал Снифф. — Рубины! А как он их добывает?

— Волшебник может обернуться кем угодно, — сказал Снусмумрик. — А еще он может проникать в недра земли и даже в бездну на дно морское, где таятся несметные сокровища.

— А что он делает с драгоценными камнями? — с завистью спросил Снифф. — Ведь у него их так много!

— Да ничего. Он их просто собирает, — ответил Снусмумрик. — Примерно как Хемуль собирает гербарий.

— Ты что-то сказал? — встрепенулся Хемуль, просыпаясь в своей песчаной яме.

— Я говорил, что у Волшебника весь дом битком набит рубинами, — ответил Снусмумрик. — Они огромными грудами валяются возле стен и вправлены в сами стены, словно глаза диких животных. У дома Волшебника нет крыши, а тучи, парящие над ним, красные, как кровь, от света рубинов. И глаза самого Волшебника тоже красные и горят в темноте.

— Ну, скоро я испугаюсь, — заявил Хемуль. — Будь добр, рассказывай поосторожней!

— Какой он, должно быть, счастливый, этот Волшебник, — вздохнул Снифф.

— И вовсе он не счастливый, — возразил Снусмумрик. — И не будет счастливым, пока не найдет Королевский рубин. Величиной он почти с голову черной пантеры, а смотреть на него — все равно что в живое пламя. Волшебник искал Королевский рубин на всех планетах, даже на Нептуне, — но так и не нашел. Тогда он отправился на Луну поискать рубин в лунных кратерах, но больших надежд на удачу он не питал. Ведь в глубине души Волшебник думал, что рубин на Солнце. А туда ему не добраться. Он много раз пытался, но там слишком жарко. Вот что рассказала мне Гафса.

— Ну и история, сказал Снорк. — Дай мне еще карамельку!

Снусмумрик помолчал немного, а потом сказал:

— Вовсе это не история. Все это чистая правда.

— И я так все время думал, что это правда, — разразился Снифф. — Эти истории про драгоценные камни звучат так, что поневоле поверишь.

— А как узнать, есть на самом деле Волшебник или нет? — недоверчиво спросил Снорк.

— Я видел его, сказал Снусмумрик и зажег трубку. — Я видел Волшебника верхом на пантере, когда был на острове хатифнаттов. Они мчались по воздуху во время грозы, в самый разгар.

— И ничего нам не сказал! — негодующе воскликнул Муми-тролль.

Снусмумрик пожал плечами.

— Я люблю тайны, — сказал он. — Вообще-то Гафса рассказывала, что Волшебник носит высокую черную шляпу-цилиндр.

— Ну, быть такого не может! — воскликнул Муми-тролль.

— Наверное, это она! — закричала фрёкен Снорк.

— Так и есть, — сказал Снорк.

— Что именно? — полюбопытствовал Хемуль. — Что вы имеете в виду?

— Ясное дело, шляпу, — ответил Снифф. — Высокую черную шляпу, которую я нашел весной. Волшебную шляпу! Ее, должно быть, сдуло у Волшебника с головы, когда он летел на Луну!

Снусмумрик кивнул головой.

— А что если Волшебник вернется обратно за своей шляпой? — взволнованно произнесла фрёкен Снорк. — Я бы никогда не посмела заглянуть в его красные глаза!

— Он, верно, еще на Луне, — сказал Муми-тролль. — А далеко туда?

— Довольно далеко, — отозвался Снусмумрик. — Вообще, пожалуй, немало времени уйдет у него на поиски во всех этих кратерах.

На миг воцарилась беспокойная тишина. Все думали о той черной шляпе, которая стояла на комоде под зеркалом.

— Приверните слегка лампу… — попросил Снифф.

— Ты что-то слышишь? — прошептала фрёкен Снорк. — Снаружи…

Уставившись на черный проем пещеры, все стали прислушиваться. Какие-то тихие, легкие звуки — быть может, шаги крадущейся пантеры?

— Это дождь, — сказал Муми-тролль. — Пошел дождь… А теперь давайте немного поспим.

И забравшись каждый в свою песчаную ямку, они завернулись в одеяла. Муми-тролль погасил лампу и под мягкий шелест дождя погрузился в сон.

Хемуль проснулся оттого, что яма, в которой он спал, до краев наполнилась водой. Теплый летний дождь что-то шептал за стенами пещеры, он сбегал мелкими ручьями и водопадами по стенам, и вся вода, что была в пещере, стекала вниз, как раз в яму, где спал Хемуль.

— Вот беда так беда, — сказал самому себе Хемуль.

Потом, выжав из своего платья воду, он вышел из пещеры взглянуть, какая стоит погода. Повсюду было одинаково серо, и мокро, и неприютно. Хемуль попытался понять, есть ли у него желание искупаться, — никакого желания у него не было.

«Вечно в мире какой-нибудь непорядок, — грустно подумал Хемуль. — Вчера — слишком жарко, сегодня — слишком мокро. Пойду-ка лягу снова».

Ямка, в которой спал Снорк, оказалась самой сухой.

— А ну подвинься, — рассердился Хемуль. — Весь дождь вылился в мою постель.

— Не повезло тебе, значит, — сказал Снорк и перевернулся на другой бок.

— Поэтому я собираюсь спать в твоей ямке, — объяснил ему Хемуль, — Не нахальничай, не будь снорком[15].

Но Снорк поворчал немного и снова заснул. Тогда сердце Хемуля преисполнилось жаждой мести, и он прорыл в песке канал между своей ямой и ямкой Снорка.

— Так не по-хемульски, — возмутился Снорк и сел, завернувшись в мокрое одеяло. — Никогда бы не подумал, что ты способен на такой номер!

— Это вышло само собой! — радостно вскричал Хемуль. — А что мы будем делать сегодня?

Высунув мордочку из пещеры, Снорк посмотрел на море, на небо. И с видом знатока произнес:

— Удить рыбу. Буди всех остальных, а я пойду приведу в порядок лодку!

И Снорк побрел вниз, на мокрый песок, и вышел на причал, построенный папой Муми-тролля. Некоторое время он принюхивался к морю. Стояла тишина, медленно падал дождь, и от каждой его капли появлялось красивое колечко на гладкой поверхности воды. Кивнув самому себе, Снорк вытащил из лодочного сарая самый большой ящик с переметом. Потом, достав из-под причала садок для рыбы, он принялся насаживать корм на крючки, напевая между делом охотничью песню Снусмумрика.

Когда все остальные вышли из пещеры, перемет можно было спускать в воду.

— Вот и вы наконец, — сказал Снорк. — Хемуль, снимай мачту и вставляй весла в уключины.

— А что, удить рыбу обязательно? — спросила его сестра. — Сидишь, удишь, и никогда ничего не случается, и так жалко всю эту мелочь.

— Нет, сегодня непременно что-нибудь случится, — пообещал Снорк. — Садись на носу, там ты хотя бы мешать не будешь.

— Давай я помогу! — заорал Снифф, хватаясь за ящик с переметом.

Он вскочил на край лодки, лодка подпрыгнула и накренилась, ящик с переметом завалился, и половина его содержимого запуталась в уключине и якоре.

— Так, — сказал Снорк, — Уважение к чужому труду. Ха!

— Ты не будешь его ругать? — удивленно полюбопытствовал Хемуль.

— Ругать? Я? — произнес Снорк и мрачно расхохотался. — Разве у капитанов есть право высказываться? Разве их слово что-нибудь значит? Да не бывает такого! Бросайте как есть, где-нибудь непременно зацепится.

Снорк заполз под сиденье на корме и натянул на голову брезент.

— Этого только не хватало! — заметил Муми-тролль. — Садись на весла, Мумрик, постараемся исправить беду. Снифф, ты осел.

— Ясное дело, — с благодарностью сказал Снифф. — С какого конца начинать?

— С середины, — сказал Муми-тролль, — И смотри, не припутай к перемету свой собственный хвост!

Снусмумрик, медленно работая веслами, вывел «Приключение» в море.

Пока все это происходило на берегу, мама бродила по дому несказанно довольная. Повсюду царили мир, и порядок, и тишина.

— Вот так, теперь все будет расти! — сказала самой себе мама. — И чудесно, что малыши в пещере!

Ей пришло в голову, что надо слегка прибраться, и она стала выгребать отовсюду чулки, апельсиновые корки, разные диковинные камни, куски бересты и многое другое в том же роде. В музыкальной шкатулке она нашла несколько хвощей и папоротников, которые Хемуль забыл положить под пресс для растений.

Мама рассеянно смяла их в комок, задумчиво прислушиваясь к мерному шуму дождя.

— Теперь все будет расти, — повторила она и выронила комок из лапы. Он упал прямо в шляпу Волшебника, но Муми-мама этого не заметила. Она отправилась обратно в свою комнату поспать, ведь больше всего на свете она любила спать, когда дождь барабанит по крыше.

А в бездне морской стоял меж тем, подстерегая добычу, перемет Снорка. Он стоял там уже несколько часов, и фрёкен Снорк просто погибала от скуки.

— Все зависит от того, как и сколько ждать, — объяснял Муми-тролль. — На каждом крючке может что-нибудь оказаться!

Фрёкен Снорк слегка вздохнула.

— Но ведь все равно, — произнесла она, — когда закидываешь крючок, на нем половина наживки, а когда вытаскиваешь — на нем целый окунь. И так понятно, что там целый окунь.

— Или вообще ничего! — сказал Снусмумрик.

— Или бычок, — гадал Хемуль.

— Особе женского пола этого не понять, — заключил Снорк. — А сейчас можем вытаскивать перемет. Но чур не шуметь. Только медленно! Медленно!

Первый крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Ничего!

Второй крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Тоже ничего!

— Это говорит лишь о том, что вся рыба ушла в глубь моря, — объяснил Снорк. — И ужасно большая рыба. А теперь тихо, всем молчать!

Он вытащил еще четыре пустых крючка и сказал:

— Ну и хитрюга. Она съела у нас всю наживку! Жуть, до чего она, верно, большая!

Все свесились через борт и неотрывно таращились в черную пучину, где извивалась леска.

— Как ты думаешь, что это за рыба? — спросил Снифф.

— По меньшей мере это должен быть Мамелюк, — предположил Снорк. — Смотрите-ка сюда, еще десять крючков пустых.

— Ой-ой! Ой! — воскликнула фрёкен Снорк.

— Вот тебе и «ой-ой-ой!» — сердито произнес ее брат, продолжая выбирать из воды перемет. — Тише вы, а не то спугнете рыбу!

Крючок за крючком падал в ящик, таща за собой пучки морской травы и фукуса. Но никакой рыбы не было. Вовсе никакой рыбы не было.

Вдруг Снорк закричал:

— Смотрите! Клюет! Я абсолютно уверен, что клюнет.

— Мамелюк! — заорал Снифф.

— Теперь мы должны сохранять самообладание, — с деланным спокойствием сказал Снорк. — Мертвая тишина! Вот он!

Туго натянутая леска ослабела, но внизу, в глубине зеленой воды, сверкнуло что-то белое. Может, белое рыбье брюхо Мамелюка? Словно горный хребет таинственного ландшафта морского дна, поднималось что-то к поверхности… что-то громадное, угрожающее, неподвижное. Зеленое и замшелое, словно исполинское дерево, скользнуло оно под лодкой.

— Сачок! — закричал Снорк. — Где сачок?!

И в тот же миг воздух наполнился грохотом и белой пеной.

Огромный бурлящий встречный вал поднял лодку «Приключение» на гребень и стал бросать ящик с переметом вверх-вниз. И так же внезапно вновь воцарилась тишина.

И только оборвавшаяся леска печально свисала с борта, а страшные водовороты, образовавшиеся в воде, отметили путь чудовища.

— Ты и теперьдумаешь, что это был окунь? — как-то странно спросил Снорк сестру. — Такой рыбы мне больше никогда и в глаза не видать. И радости мне тоже никогда не видать.

— Вот здесь она разорвалась, — сказал Хемуль, поднимая леску. — Что-то подсказывает мне: леска была слишком тонка.

— Иди ты в баню, — сказал Снорк, прикрыв глаза лапами.

Хемуль хотел что-то ответить, но Снусмумрик лягнул его по щиколотке своим узким башмаком. В лодке сделалось совсем тихо. И тогда фрёкен Снорк осторожно сказала:

— Послушай, может, нам сделать еще одну попытку? Фалинь-то уж наверняка выдержит?

Снорк фыркнул. Но спустя некоторое время пробормотал:

— Ну а крючок?

— Возьми вместо него складной ножик, — нашлась фрёкен Снорк, — Если ты выпустишь оба лезвия, и пробочник, и штопор, и шило, то, верно, где-то что-то да застрянет!

Снорк отнял лапы от глаз и спросил:

— Ну а наживка?

— На блины, — ответила его сестра.

Некоторое время, пока все остальные, затаив дыхание, ждали, Снорк обдумывал услышанное. А под конец сказал:

— Если этот Мамелюк ест блины…

И тут все поняли, что рыбалка будет продолжаться. Складной ножик крепко привязали к фалиню куском стальной проволоки, лежавшей у Хемуля в кармане, блин насадили на лезвие ножа, а потом все это опустили в море. И застыли в безмолвном ожидании.

Внезапно лодка «Приключение» подскочила.

— Ш-ш-ш-ш! — зашикал Снорк, — Клюет! Еще раз! Сильнее!

И тут последовал такой страшный рывок, от которого все попадали.

— На помощь! — заорал Снорк. — Он нас всех сожрет! Лодка опустилась носом в воду, но тут же выправилась и с бешеной скоростью помчалась в открытое море Перед носом лодки как струна натянулся фалинь, и там, где он уходил под воду, поднимались усы белой пены.

Мамелюку блин явно пришелся по вкусу.

— Тише там! — кричал Снорк. — Тише там, на борту! Все на своих местах!

— Только бы он не нырнул! — воскликнул Снусмумрик забравшийся вперед на форштевень.

Но Мамелюк знай себе мчался все вперед и вперед, все дальше и дальше в открытое море. Лодка неслась за ним, и вскоре берег узенькой полоской остался позади.

Как ты думаешь, сколько он в силах выдержать? — полюбопытствовал Хемуль.

— В самом худшем случае придется перерезать фалинь, — сказал Снифф. — А иначе мы рискуем жизнью!

— Никогда! — воскликнула фрёкен Снорк, тряхнув челкой. Но вот Мамелюк взмахнул в воздухе своим огромным хвостом, повернул и снова направился к берегу.

— Теперь он плывет помедленнее! — закричал с кормы Муми-тролль, который стоял на коленях и следил за кильватером. — Он начинает уставать!

Мамелюк устал, но и здорово разозлился. Он дергал трос и рыскал из стороны в сторону, так что лодку валило набок.

Жизни мореплавателей явно грозила опасность.

Иногда, желая обмануть их, Мамелюк почти останавливался а потом с такой силой порывался вперед, что встречный вал захлестывал форштевень. Тогда Снусмумрик вытаскивал свою губную гармошку и наигрывал охотничью песню, а остальные отстукивали ритм ногами, да так, что дно лодки дрожало. И вдруг!.. Мамелюк перевернулся всем своим громадным брюхом вверх.

Это было самое громадное брюхо на свете!

Какой-то миг они рассматривали его в полном безмолвии.

И тогда Снорк сказал:

— Поймал-таки я его.

— Да! — гордо подтвердила сестра.

Пока Мамелюка отбуксировывали к берегу, дождь усилился. Платье Хемуля промокло насквозь, а шляпа Снусмумрика совершенно потеряла всякую форму.

— Теперь в пещере, наверное, совсем мокро, — заметил Муми-тролль, который сидел на веслах и мерз. И немного погодя добавил: — Вдруг мама беспокоится!

— По-твоему, мы как бы можем пойти домой… — отозвался Снифф.

— Да, и показать всем рыбину, — подхватил Снорк.

— Идемдомой, — решил Хемуль. — Когда происходит что-то необычное, это иногда бывает приятно. Ну, когда слушаешь всякие там страшные истории, и когда промокаешь до нитки, и сам из всего выпутываешься, и так далее в том же роде. Но в целом это не так уж уютно.

Подложив доски под Мамелюка, они общими силами потащили его по лесу. Разинутая пасть рыбины была так велика, что ветки деревьев застревали между ее зубов. А весила она столько, что им приходилось останавливаться и отдыхать на каждом повороте. Дождь лил все сильнее и сильнее. Когда же они пришли в Долину муми-троллей, завеса дождя скрыла за собой весь дом.

— Оставим его ненадолго здесь, — предложил Снифф.

— Никогда в жизни, — взволнованно ответил Муми-тролль.

И они продолжали свой путь через сад. Внезапно остановившись, Снорк сказал:

— Мы заблудились.

— Чепуха! — сказал Муми-тролль. — Тут дровяной сарай, а там, внизу, — мост.

— Да, но где же дом? — спросил Снорк.

Странно, очень странно. Дом муми-троллей исчез. Его не было вовсе, его просто не было. Они положили Мамелюка на золотистый песок перед крыльцом. Вернее сказать, крыльца тоже не было. Вместо него…

Но прежде следует объяснить, что случилось в Муми-далене, пока они охотились на Мамелюка.

Когда о маме Муми-тролля упоминалось в последний раз, она отправилась спать. Но еще до этого она машинально смяла хвощи и папоротники Хемуля в комок и уронила в шляпу Волшебника. Уж лучше бы ей никогда в жизни не заниматься домашней уборкой!

Потому что пока весь дом был погружен в глубокий послеобеденный сон, растения начали каким-то колдовским образом расти.

Медленно извиваясь, вылезли они из шляпы Волшебника и сползли на пол. Растения со всеми своими усиками и побегами вились по стенам, карабкались на гардины, портьеры и шнурки от вьюшек, выбираясь наружу сквозь щели, отдушины и замочные скважины. С невероятной, устрашающей быстротой распускались во влажном воздухе цветы и созревали плоды. Гигантские пучки листьев поднимались по ступенькам крыльца, вьющиеся растения вылезали меж ножками стола, оплетая их, потом вползали на стол или, как змеи, свисали с люстр.

Вся эта растительность заполнила дом тихим шорохом, порой раздавался едва слышный шелест или хлопок, когда вдруг распускался гигантский цветок или какой-нибудь плод падал на ковер. Но Муми-мама, думая, что это всего лишь шум дождя, лишь поворачивалась на другой бок и снова засыпала.

В соседней комнате сидел папа Муми-тролля и писал мемуары. С тех пор как он построил причал, не случалось ничего интересного, так что вместо последних событий папа принялся описывать свое детство. И так, между делом, растрогался, что чуть не плакал. Он был необычайным и одаренным ребенком, которого вечно не понимали. Он стал старше, и его точно так же не понимали, и это со всех точек зрения было просто ужасно. Муми-папа все писал и писал, думая о том, как все станут раскаиваться, когда прочитают его мемуары. Тут он снова обрадовался и сказал самому себе:

— Так им и надо!

В эту минуту на листок бумаги скатилась слива, оставившая большое синее пятно.

— Клянусь своим хвостом! — разразился Муми-папа… — Они уже вернулись домой!

Но когда папа обернулся, взгляд его уперся в дикие зарос-ли кустарника, усеянного ягодами. Он вскочил, и тотчас же густой ливень синих слив обрушился на письменный стол. Под потолком карабкались, плотно переплетаясь, ветки и сучья, они медленно росли, протягивая свои зеленые побеги к окну.

— Эй! — закричал папа Муми-тролля. — Проснись! Иди сюда!

Муми-мама разом уселась в кровати. С величайшим удивлением рассматривала она свою комнату, заполненную мелкими белыми цветочками. Изящными гирляндами свисали они с потолка, а между цветочками зеленели красивые бантики листьев.

— О, как прекрасно! — сказала мама. — Все это, верно, дело лапок Муми-тролля, ему захотелось порадовать меня.

И, осторожно отведя в сторону тонкую цветочную завесу, она опустилась на пол.

— Эй! — кричал за стеной Муми-папа. — Открой! Мне отсюда не выйти!

Мама Муми-тролля тщетно пыталась приоткрыть дверь. Крепкие стебли вьющихся растений бесповоротно ее забаррикадировали. Тогда мама разбила стеклянную дверь, ведущую на крыльцо, и с огромным трудом выбралась через эту дыру. Над крыльцом высились заросли фиников, а гостиная превратилась в настоящие джунгли.

— Ой-ой-ой! Ой! — произнесла мама Муми-тролля. — А виновата во всем, разумеется, та самая шляпа.

И начала обмахивать разгоряченный лоб пальмовым листом.

Из папоротникового леса ванной вынырнул Выхухоль и жалобным голосом сказал:

— Вот к чему приводят всякие гербарии. Я никогда по-настоящему этому Хемулю не доверял!

А лианы все росли ввысь из печных труб и, извиваясь по крыше, покрывали весь дом муми-троллей пышным зеленым ковром.

За стенами дома Муми-тролль, стоя под дождем, не спускал глаз с большого зеленого холма, где одна за другой открывались чашечки цветов и созревали фрукты, становясь из зеленых желтыми, а из желтых — красными.

— По крайней мере дом стоял здесь, — произнес Снифф.

— Дом — в чаще этих джунглей! — мрачно изрек Муми-тролль. — Никто не сможет проникнуть туда и никто не сможет выбраться оттуда. Никогда не сможет!

Снусмумрик вышел вперед и с любопытством принюхался. Ни окон, ни дверей! Только ковер диких растений. Крепко взявшись за какую-то лозу, он потянул ее на себя. Она гнулась, как резиновая, и никак не отламывалась, но когда он пошел дальше, она обвилась вокруг его шляпы и стянула ее с головы малыша.

— Снова колдовство, — заявил Снусмумрик. — Это уже начинает утомлять.

Снифф между тем рыскал вокруг заросшей растениями веранды.

— Отдушина погреба! — закричал он. — Она открыта!

Муми-тролль примчался на крик и заглянул в черное отверстие.

— Лезем туда! — решительно заявил он. — Но быстро, прежде чем зарастет и этот ход!

Один за другим они пробрались вниз, в черный мрак погреба.

— Эй, — закричал Хемуль, который оказался последним. — Мне никак не пролезть!

— Тогда оставайся во дворе и карауль Мамелюка! — сказал Снорк. — Можешь собрать в ботанизирку весь дом!

И пока несчастный Хемуль тихо скулил снаружи под дождем, остальные начали ощупью подниматься по лестнице из погреба в дом.

— Повезло нам, — сказал Муми-тролль. — Дверь открыта. Теперь видите, как хорошо иногда быть небрежным!

— Это я забыл запереть ее, — похвастался Снифф, — и вся честь принадлежит мне!

Перед ними предстала удивительная картина.

Сидя в развилке ветвей, Выхухоль поедал грушу.

— Где мама? — спросил Муми-тролль.

— Пытается вырубить твоего папу из его комнаты, — горестно ответил Выхухоль. — Надеюсь, хотя бы на небесах выхухолям живется спокойно, потому что мне скоро конец!

Они прислушались. Листва содрогалась от страшных ударов топора. Грохот, затем крик радости. Муми-папа свободен!

— Мама! Папа! — закричал Муми-тролль, прокладывая путь на крыльцо через джунгли. — Что вы тут начудили, пока меня не было дома?!

— Да, дорогое дитя! — отозвалась Муми-мама. — Мы, видно, снова небрежно обошлись со шляпой Волшебника! Иди скорей сюда! Я нашла в шкафу куст ежевики!

Какое восхитительное время настало после полудня! Все играли, будто они в первобытном лесу: Муми-тролль был Тарзаном, а фрёкен Снорк — Джейн. Сниффу досталась роль сына Тарзана, а Снусмумрик был обезьянкой Читой[16]. Снорк ползал вокруг в подлеске со вставными зубами из апельсиновой кожуры[17]и вообще изображал врага.

— Tarzan hungry, — говорил Муми-тролль, карабкаясь наверх по лиане. — Tarzan eat now![18]

— Что он говорит? — спросил Снифф.

— Он говорит, что сейчас будет есть, — перевела фрёкен Снорк. — Понимаешь, это единственное, что он может сказать. Это по-английски. Как только попадаешь в джунгли, сразу начинаешь говорить по-английски.

Сидя наверху, на платяном шкафу, Тарзан издавал первобытно-идиотские вопли, и Джейн с его дикими друзьями вопили в ответ.

— В любом случае хуже этого не будет, — пробормотал Выхухоль.

Он снова спрятался в зарослях папоротника и закутал голову полотенцем, чтобы ничего не выросло у него в ушах.

— А теперь я похищаю Джейн! — закричал Снорк и потащил фрёкен Снорк за хвостик к логову под столом.

Когда Муми-тролль вернулся домой — в люстру (пещеру, где они жили с Джейн), он тотчас обнаружил, что произошло за время его отсутствия. Оборудовав колоссальное, просто шикарное подобие лифта, он, съехав вниз, вверг в трепет джунгли своим воинственным кличем и ринулся спасать Джейн.

— Ой-ой-ой! Ой! — сказала мама Муми-тролля. — Будь добр, дай мне банан!

Вот так они и развлекались до самого вечера. Никого совершенно не беспокоило, что дверь погреба совсем заросла, и никто даже не вспомнил про несчастного Хемуля.

А тот по-прежнему сидел в своем насквозь промокшем платье, прилипавшем к его ногам, и караулил Мамелюка.

Иногда он жевал яблоко или считал тычинки у цветка, выросшего в джунглях, а в промежутках главным образом вздыхал.

Дождь кончился, и наступили сумерки. И в этот самый миг, когда солнце садилось, что-то случилось с зеленой стенкой, окружавшей дом муми-троллей. Она начала увядать с такой же скоростью, как и выросла. Плоды сморщились и упали на землю. Цветы закрылись, а листья свернулись. Дом снова наполнился шелестом и шорохом. Хемуль некоторое время смотрел на все это, а потом, подойдя к дереву, легонько потянул к себе ветку. Она сразу отвалилась — сухая, словно трут. Тут в голову Хемуля пришла идея. Собрав громадную кучу прутьев и ветвей, он пошел в дровяной сарай за спичками и зажег костер на садовой дорожке.

Радостный и веселый, уселся Хемуль у огня и стал сушить свое платье. Через некоторое время у него появилась еще одна идея. С нехемульской силой сунул он хвост Мамелюка в огонь. Вкуснее жареной рыбы для него ничего на свете не было.

Так и получилось, что, когда семейство муми-троллей и их одичавшие друзья проложили себе путь через веранду и с трудом отворили дверь, они увидели счастливого Хемуля, съевшего уже седьмую часть Мамелюка.

— Ах ты, фраер ты этакий! — возмутился Снорк. — Теперь я никогда уже не смогу взвесить мою рыбину!

— Взвесь меня и прибавь к весу оставшегося Мамелюка, — предложил Хемуль, переживавший один из самых светлых дней своей жизни.

— А теперь сожжем этот первобытный лес! — предложил папа Муми-тролля.

И они вынесли из дома весь хворост и зажгли самый большой костер, который когда-либо видели в Долине муми-троллей.

Мамелюка изжарили на угольях во всю его длину, а потом съели до самого кончика носа. И еще долго-долго спорили потом, какой длины был Мамелюк — от крыльца до дровяного сарая или только до кустов сирени.

www.xn--80aobchcjq2a.xn--p1ai

Шляпа волшебника читать онлайн

— Все зависит от того, как и сколько ждать, — объяснял Муми-тролль. — На каждом крючке может что-нибудь оказаться!

Фрёкен Снорк слегка вздохнула.

— Но ведь все равно, — произнесла она, — когда закидываешь крючок, на нем половина наживки, а когда вытаскиваешь — на нем целый окунь. И так понятно, что там целый окунь.

— Или вообще ничего! — сказал Снусмумрик.

— Или бычок, — гадал Хемуль.

— Особе женского пола этого не понять, — заключил Снорк. — А сейчас можем вытаскивать перемет. Но чур не шуметь. Только медленно! Медленно!

Первый крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Ничего!

Второй крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Тоже ничего!

— Это говорит лишь о том, что вся рыба ушла в глубь моря, — объяснил Снорк. — И ужасно большая рыба. А теперь тихо, всем молчать!

Он вытащил еще четыре пустых крючка и сказал:

— Ну и хитрюга. Она съела у нас всю наживку! Жуть, до чего она, верно, большая!

Все свесились через борт и неотрывно таращились в черную пучину, где извивалась леска.

— Как ты думаешь, что это за рыба? — спросил Снифф.

— По меньшей мере это должен быть Мамелюк, — предположил Снорк. — Смотрите-ка сюда, еще десять крючков пустых.

— Ой-ой! Ой! — воскликнула фрёкен Снорк.

— Вот тебе и «ой-ой-ой!» — сердито произнес ее брат, продолжая выбирать из воды перемет. — Тише вы, а не то спугнете рыбу!

Крючок за крючком падал в ящик, таща за собой пучки морской травы и фукуса. Но никакой рыбы не было. Вовсе никакой рыбы не было.

Вдруг Снорк закричал:

— Смотрите! Клюет! Я абсолютно уверен, что клюнет.

— Мамелюк! — заорал Снифф.

— Теперь мы должны сохранять самообладание, — с деланным спокойствием сказал Снорк. — Мертвая тишина! Вот он!

Туго натянутая леска ослабела, но внизу, в глубине зеленой воды, сверкнуло что-то белое. Может, белое рыбье брюхо Мамелюка? Словно горный хребет таинственного ландшафта морского дна, поднималось что-то к поверхности… что-то громадное, угрожающее, неподвижное. Зеленое и замшелое, словно исполинское дерево, скользнуло оно под лодкой.

— Сачок! — закричал Снорк. — Где сачок?!

И в тот же миг воздух наполнился грохотом и белой пеной.

Огромный бурлящий встречный вал поднял лодку «Приключение» на гребень и стал бросать ящик с переметом вверх-вниз. И так же внезапно вновь воцарилась тишина.

И только оборвавшаяся леска печально свисала с борта, а страшные водовороты, образовавшиеся в воде, отметили путь чудовища.

— Ты и теперь думаешь, что это был окунь? — как-то странно спросил Снорк сестру. — Такой рыбы мне больше никогда и в глаза не видать. И радости мне тоже никогда не видать.

— Вот здесь она разорвалась, — сказал Хемуль, поднимая леску. — Что-то подсказывает мне: леска была слишком тонка.

— Иди ты в баню, — сказал Снорк, прикрыв глаза лапами.

Хемуль хотел что-то ответить, но Снусмумрик лягнул его по щиколотке своим узким башмаком. В лодке сделалось совсем тихо. И тогда фрёкен Снорк осторожно сказала:

— Послушай, может, нам сделать еще одну попытку? Фалинь-то уж наверняка выдержит?

Снорк фыркнул. Но спустя некоторое время пробормотал:

— Ну а крючок?

— Возьми вместо него складной ножик, — нашлась фрёкен Снорк, — Если ты выпустишь оба лезвия, и пробочник, и штопор, и шило, то, верно, где-то что-то да застрянет!

Снорк отнял лапы от глаз и спросил:

— Ну а наживка?

— На блины, — ответила его сестра.

Некоторое время, пока все остальные, затаив дыхание, ждали, Снорк обдумывал услышанное. А под конец сказал:

— Если этот Мамелюк ест блины…

И тут все поняли, что рыбалка будет продолжаться. Складной ножик крепко привязали к фалиню куском стальной проволоки, лежавшей у Хемуля в кармане, блин насадили на лезвие ножа, а потом все это опустили в море. И застыли в безмолвном ожидании.

Внезапно лодка «Приключение» подскочила.

— Ш-ш-ш-ш! — зашикал Снорк, — Клюет! Еще раз! Сильнее!

И тут последовал такой страшный рывок, от которого все попадали.

— На помощь! — заорал Снорк. — Он нас всех сожрет! Лодка опустилась носом в воду, но тут же выправилась и с бешеной скоростью помчалась в открытое море Перед носом лодки как струна натянулся фалинь, и там, где он уходил под воду, поднимались усы белой пены.

Мамелюку блин явно пришелся по вкусу.

— Тише там! — кричал Снорк. — Тише там, на борту! Все на своих местах!

— Только бы он не нырнул! — воскликнул Снусмумрик забравшийся вперед на форштевень.

Но Мамелюк знай себе мчался все вперед и вперед, все дальше и дальше в открытое море. Лодка неслась за ним, и вскоре берег узенькой полоской остался позади.

Как ты думаешь, сколько он в силах выдержать? — полюбопытствовал Хемуль.

— В самом худшем случае придется перерезать фалинь, — сказал Снифф. — А иначе мы рискуем жизнью!

— Никогда! — воскликнула фрёкен Снорк, тряхнув челкой. Но вот Мамелюк взмахнул в воздухе своим огромным хвостом, повернул и снова направился к берегу.

— Теперь он плывет помедленнее! — закричал с кормы Муми-тролль, который стоял на коленях и следил за кильватером. — Он начинает уставать!

Мамелюк устал, но и здорово разозлился. Он дергал трос и рыскал из стороны в сторону, так что лодку валило набок.

Жизни мореплавателей явно грозила опасность.

Иногда, желая обмануть их, Мамелюк почти останавливался а потом с такой силой порывался вперед, что встречный вал захлестывал форштевень. Тогда Снусмумрик вытаскивал свою губную гармошку и наигрывал охотничью песню, а остальные отстукивали ритм ногами, да так, что дно лодки дрожало. И вдруг!.. Мамелюк перевернулся всем своим громадным брюхом вверх.

Это было самое громадное брюхо на свете!

Какой-то миг они рассматривали его в полном безмолвии.

И тогда Снорк сказал:

— Поймал-таки я его.

— Да! — гордо подтвердила сестра.

Пока Мамелюка отбуксировывали к берегу, дождь усилился. Платье Хемуля промокло насквозь, а шляпа Снусмумрика совершенно потеряла всякую форму.

— Теперь в пещере, наверное, совсем мокро, — заметил Муми-тролль, который сидел на веслах и мерз. И немного погодя добавил: — Вдруг мама беспокоится!

— По-твоему, мы как бы можем пойти домой… — отозвался Снифф.

— Да, и показать всем рыбину, — подхватил Снорк.

— Идем домой, — решил Хемуль. — Когда происходит что-то необычное, это иногда бывает приятно. Ну, когда слушаешь всякие там страшные истории, и когда промокаешь до нитки, и сам из всего выпутываешься, и так далее в том же роде. Но в целом это не так уж уютно.

Подложив доски под Мамелюка, они общими силами потащили его по лесу. Разинутая пасть рыбины была так велика, что ветки деревьев застревали между ее зубов. А весила она столько, что им приходилось останавливаться и отдыхать на каждом повороте. Дождь лил все сильнее и сильнее. Когда же они пришли в Долину муми-троллей, завеса дождя скрыла за собой весь дом.

17

ruslib.net

Пятая глава,. в которой говорится о Королевском рубине, о том, как Снорк ловил переметом рыбу, и о гибели Мамелюка, а также о том, как дом муми-троллей превратился в джунгли. «Шляпа волшебника»

 

Это случилось где-то в конце июля, когда в Долине муми-троллей стояла ужасная жара. Даже мухи были не в силах жужжать. Деревья казались пыльными и усталыми, река обмелела и текла — узкая и бурая — по лугам с поникшей от жажды травой. Вода не годилась теперь даже на то, чтобы превращаться в сок в шляпе Волшебника (которую уже простили и поставили на комод).

День за днем солнце поливало жаром долину, прятавшуюся между холмами. Все самые мелкие малявки заползли в свои прохладные земляные норки и потаенные ходы, а птицы молчали. Друзья муми-троллей стали нервными из-за жары; они бродили вокруг, ссорясь друг с другом.

— Мама, — однажды сказал Муми-тролль, — придумай, что нам делать! В долине так жарко, а мы только и делаем, что ругаемся!

— Да, дорогое дитя, — сказала Муми-мама. — Я это заметила. Я, может, даже охотно бы избавилась от вас всех на пару деньков. Не переселиться ли вам в пещеру? Там прохладнее, вы можете целый день, если захотите, мокнуть в воде и успокаивать свои нервы.

— А в пещере можно и спать? — спросил восхищенный Муми-тролль.

— Конечно! — разрешила мама. — И не возвращайтесь домой, пока не перестанете хандрить.

Поселиться в пещере всерьез было безумно увлекательно. В самой ее середине на песчаном полу они поставили керосиновую лампу. Каждый из малышей вырыл себе особую ямку по форме своего тела и повторявшую ту позу, которую он принимал во сне, и устроил там себе постель. Еду разделили на шесть совершенно равных частей. На долю каждому достался пудинг с изюмом и тыквенное пюре, бананы, марципановые карамельки, полосатые и красно-белые, и кукурузные початки, а кроме того — блины, припасенные к завтраку следующего дня.

Легкий ветерок задул к вечеру и одиноко промчался по морскому берегу. Багрово-красное солнце спускалось вниз, теплым светом озаряя пещеру. Снусмумрик играл на гармошке сумеречные песни, а фрёкен Снорк лежала, уткнувшись кудрявой головкой в колени Муми-тролля.

После пудинга с изюмом все были в благодушном настроении. Хотя смотреть, как наползали на море сумерки, было и жутковато.

— А ведь это я нашел пещеру, — напомнил Снифф.

И ни у кого уже не ворочался язык напомнить, что он говорил об этом чуть не тысячу раз.

— А вы не побоитесь выслушать одну страшную историю? — спросил Снусмумрик, зажигая лампу.

— Насколько страшную? — оживился Хемуль.

— Примерно как отсюда до входа или чуточку подальше, — пояснил Снусмумрик. — Если это тебе о чем-то говорит.

— Нет, наоборот, ни о чем, — ответил Хемуль. — Давай, рассказывай, а я скажу тебе, когда мне станет страшно.

— Хорошо, — согласился Снусмумрик. — Сейчас вы услышите историю, которую Гафса рассказывала мне, когда я был маленьким. На самом краю света стоит головокружительной высоты гора. Она черная как сажа и гладкая как шелк. Она круто обрывается вниз в бездонную пропасть, и вокруг той горы плавают тучи. Но на самой высокой вершине горы стоит Дом Волшебника, и он — вот такой. — И Снусмумрик нарисовал на песке.

— А окон у него нет? — спросил Снифф.

— Нет, — ответил Снусмумрик. — У него нет даже дверей, потому что Волшебник всегда возвращается домой по воздуху верхом на черной пантере. Он всегда разъезжает по ночам и собирает в свой плащ рубины…

— Что ты говоришь! — навострив уши, вскричал Снифф. — Рубины! А как он их добывает?

— Волшебник может обернуться кем угодно, — сказал Снусмумрик. — А еще он может проникать в недра земли и даже в бездну на дно морское, где таятся несметные сокровища.

— А что он делает с драгоценными камнями? — с завистью спросил Снифф. — Ведь у него их так много!

— Да ничего. Он их просто собирает, — ответил Снусмумрик. — Примерно как Хемуль собирает гербарий.

— Ты что-то сказал? — встрепенулся Хемуль, просыпаясь в своей песчаной яме.

— Я говорил, что у Волшебника весь дом битком набит рубинами, — ответил Снусмумрик. — Они огромными грудами валяются возле стен и вправлены в сами стены, словно глаза диких животных. У дома Волшебника нет крыши, а тучи, парящие над ним, красные, как кровь, от света рубинов. И глаза самого Волшебника тоже красные и горят в темноте.

— Ну, скоро я испугаюсь, — заявил Хемуль. — Будь добр, рассказывай поосторожней!

— Какой он, должно быть, счастливый, этот Волшебник, — вздохнул Снифф.

— И вовсе он не счастливый, — возразил Снусмумрик. — И не будет счастливым, пока не найдет Королевский рубин. Величиной он почти с голову черной пантеры, а смотреть на него — все равно что в живое пламя. Волшебник искал Королевский рубин на всех планетах, даже на Нептуне, — но так и не нашел. Тогда он отправился на Луну поискать рубин в лунных кратерах, но больших надежд на удачу он не питал. Ведь в глубине души Волшебник думал, что рубин на Солнце. А туда ему не добраться. Он много раз пытался, но там слишком жарко. Вот что рассказала мне Гафса.

— Ну и история, сказал Снорк. — Дай мне еще карамельку!

Снусмумрик помолчал немного, а потом сказал:

— Вовсе это не история. Все это чистая правда.

— И я так все время думал, что это правда, — разразился Снифф. — Эти истории про драгоценные камни звучат так, что поневоле поверишь.

— А как узнать, есть на самом деле Волшебник или нет? — недоверчиво спросил Снорк.

— Я видел его, сказал Снусмумрик и зажег трубку. — Я видел Волшебника верхом на пантере, когда был на острове хатифнаттов. Они мчались по воздуху во время грозы, в самый разгар.

— И ничего нам не сказал! — негодующе воскликнул Муми-тролль.

Снусмумрик пожал плечами.

— Я люблю тайны, — сказал он. — Вообще-то Гафса рассказывала, что Волшебник носит высокую черную шляпу-цилиндр.

— Ну, быть такого не может! — воскликнул Муми-тролль.

— Наверное, это она! — закричала фрёкен Снорк.

— Так и есть, — сказал Снорк.

— Что именно? — полюбопытствовал Хемуль. — Что вы имеете в виду?

— Ясное дело, шляпу, — ответил Снифф. — Высокую черную шляпу, которую я нашел весной. Волшебную шляпу! Ее, должно быть, сдуло у Волшебника с головы, когда он летел на Луну!

Снусмумрик кивнул головой.

— А что если Волшебник вернется обратно за своей шляпой? — взволнованно произнесла фрёкен Снорк. — Я бы никогда не посмела заглянуть в его красные глаза!

— Он, верно, еще на Луне, — сказал Муми-тролль. — А далеко туда?

— Довольно далеко, — отозвался Снусмумрик. — Вообще, пожалуй, немало времени уйдет у него на поиски во всех этих кратерах.

На миг воцарилась беспокойная тишина. Все думали о той черной шляпе, которая стояла на комоде под зеркалом.

— Приверните слегка лампу… — попросил Снифф.

— Ты что-то слышишь? — прошептала фрёкен Снорк. — Снаружи…

Уставившись на черный проем пещеры, все стали прислушиваться. Какие-то тихие, легкие звуки — быть может, шаги крадущейся пантеры?

— Это дождь, — сказал Муми-тролль. — Пошел дождь… А теперь давайте немного поспим.

И забравшись каждый в свою песчаную ямку, они завернулись в одеяла. Муми-тролль погасил лампу и под мягкий шелест дождя погрузился в сон.

Хемуль проснулся оттого, что яма, в которой он спал, до краев наполнилась водой. Теплый летний дождь что-то шептал за стенами пещеры, он сбегал мелкими ручьями и водопадами по стенам, и вся вода, что была в пещере, стекала вниз, как раз в яму, где спал Хемуль.

— Вот беда так беда, — сказал самому себе Хемуль.

Потом, выжав из своего платья воду, он вышел из пещеры взглянуть, какая стоит погода. Повсюду было одинаково серо, и мокро, и неприютно. Хемуль попытался понять, есть ли у него желание искупаться, — никакого желания у него не было.

«Вечно в мире какой-нибудь непорядок, — грустно подумал Хемуль. — Вчера — слишком жарко, сегодня — слишком мокро. Пойду-ка лягу снова».

Ямка, в которой спал Снорк, оказалась самой сухой.

— А ну подвинься, — рассердился Хемуль. — Весь дождь вылился в мою постель.

— Не повезло тебе, значит, — сказал Снорк и перевернулся на другой бок.

— Поэтому я собираюсь спать в твоей ямке, — объяснил ему Хемуль, — Не нахальничай, не будь снорком.

Но Снорк поворчал немного и снова заснул. Тогда сердце Хемуля преисполнилось жаждой мести, и он прорыл в песке канал между своей ямой и ямкой Снорка.

— Так не по-хемульски, — возмутился Снорк и сел, завернувшись в мокрое одеяло. — Никогда бы не подумал, что ты способен на такой номер!

— Это вышло само собой! — радостно вскричал Хемуль. — А что мы будем делать сегодня?

Высунув мордочку из пещеры, Снорк посмотрел на море, на небо. И с видом знатока произнес:

— Удить рыбу. Буди всех остальных, а я пойду приведу в порядок лодку!

И Снорк побрел вниз, на мокрый песок, и вышел на причал, построенный папой Муми-тролля. Некоторое время он принюхивался к морю. Стояла тишина, медленно падал дождь, и от каждой его капли появлялось красивое колечко на гладкой поверхности воды. Кивнув самому себе, Снорк вытащил из лодочного сарая самый большой ящик с переметом. Потом, достав из-под причала садок для рыбы, он принялся насаживать корм на крючки, напевая между делом охотничью песню Снусмумрика.

Когда все остальные вышли из пещеры, перемет можно было спускать в воду.

— Вот и вы наконец, — сказал Снорк. — Хемуль, снимай мачту и вставляй весла в уключины.

— А что, удить рыбу обязательно? — спросила его сестра. — Сидишь, удишь, и никогда ничего не случается, и так жалко всю эту мелочь.

— Нет, сегодня непременно что-нибудь случится, — пообещал Снорк. — Садись на носу, там ты хотя бы мешать не будешь.

— Давай я помогу! — заорал Снифф, хватаясь за ящик с переметом.

Он вскочил на край лодки, лодка подпрыгнула и накренилась, ящик с переметом завалился, и половина его содержимого запуталась в уключине и якоре.

— Так, — сказал Снорк, — Уважение к чужому труду. Ха!

— Ты не будешь его ругать? — удивленно полюбопытствовал Хемуль.

— Ругать? Я? — произнес Снорк и мрачно расхохотался. — Разве у капитанов есть право высказываться? Разве их слово что-нибудь значит? Да не бывает такого! Бросайте как есть, где-нибудь непременно зацепится.

Снорк заполз под сиденье на корме и натянул на голову брезент.

— Этого только не хватало! — заметил Муми-тролль. — Садись на весла, Мумрик, постараемся исправить беду. Снифф, ты осел.

— Ясное дело, — с благодарностью сказал Снифф. — С какого конца начинать?

— С середины, — сказал Муми-тролль, — И смотри, не припутай к перемету свой собственный хвост!

Снусмумрик, медленно работая веслами, вывел «Приключение» в море.

Пока все это происходило на берегу, мама бродила по дому несказанно довольная. Повсюду царили мир, и порядок, и тишина.

— Вот так, теперь все будет расти! — сказала самой себе мама. — И чудесно, что малыши в пещере!

Ей пришло в голову, что надо слегка прибраться, и она стала выгребать отовсюду чулки, апельсиновые корки, разные диковинные камни, куски бересты и многое другое в том же роде. В музыкальной шкатулке она нашла несколько хвощей и папоротников, которые Хемуль забыл положить под пресс для растений.

Мама рассеянно смяла их в комок, задумчиво прислушиваясь к мерному шуму дождя.

— Теперь все будет расти, — повторила она и выронила комок из лапы. Он упал прямо в шляпу Волшебника, но Муми-мама этого не заметила. Она отправилась обратно в свою комнату поспать, ведь больше всего на свете она любила спать, когда дождь барабанит по крыше.

А в бездне морской стоял меж тем, подстерегая добычу, перемет Снорка. Он стоял там уже несколько часов, и фрёкен Снорк просто погибала от скуки.

— Все зависит от того, как и сколько ждать, — объяснял Муми-тролль. — На каждом крючке может что-нибудь оказаться!

Фрёкен Снорк слегка вздохнула.

— Но ведь все равно, — произнесла она, — когда закидываешь крючок, на нем половина наживки, а когда вытаскиваешь — на нем целый окунь. И так понятно, что там целый окунь.

— Или вообще ничего! — сказал Снусмумрик.

— Или бычок, — гадал Хемуль.

— Особе женского пола этого не понять, — заключил Снорк. — А сейчас можем вытаскивать перемет. Но чур не шуметь. Только медленно! Медленно!

Первый крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Ничего!

Второй крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Тоже ничего!

— Это говорит лишь о том, что вся рыба ушла в глубь моря, — объяснил Снорк. — И ужасно большая рыба. А теперь тихо, всем молчать!

Он вытащил еще четыре пустых крючка и сказал:

— Ну и хитрюга. Она съела у нас всю наживку! Жуть, до чего она, верно, большая!

Все свесились через борт и неотрывно таращились в черную пучину, где извивалась леска.

— Как ты думаешь, что это за рыба? — спросил Снифф.

— По меньшей мере это должен быть Мамелюк, — предположил Снорк. — Смотрите-ка сюда, еще десять крючков пустых.

— Ой-ой! Ой! — воскликнула фрёкен Снорк.

— Вот тебе и «ой-ой-ой!» — сердито произнес ее брат, продолжая выбирать из воды перемет. — Тише вы, а не то спугнете рыбу!

Крючок за крючком падал в ящик, таща за собой пучки морской травы и фукуса. Но никакой рыбы не было. Вовсе никакой рыбы не было.

Вдруг Снорк закричал:

— Смотрите! Клюет! Я абсолютно уверен, что клюнет.

— Мамелюк! — заорал Снифф.

— Теперь мы должны сохранять самообладание, — с деланным спокойствием сказал Снорк. — Мертвая тишина! Вот он!

Туго натянутая леска ослабела, но внизу, в глубине зеленой воды, сверкнуло что-то белое. Может, белое рыбье брюхо Мамелюка? Словно горный хребет таинственного ландшафта морского дна, поднималось что-то к поверхности… что-то громадное, угрожающее, неподвижное. Зеленое и замшелое, словно исполинское дерево, скользнуло оно под лодкой.

— Сачок! — закричал Снорк. — Где сачок?!

И в тот же миг воздух наполнился грохотом и белой пеной.

Огромный бурлящий встречный вал поднял лодку «Приключение» на гребень и стал бросать ящик с переметом вверх-вниз. И так же внезапно вновь воцарилась тишина.

И только оборвавшаяся леска печально свисала с борта, а страшные водовороты, образовавшиеся в воде, отметили путь чудовища.

— Ты и теперь думаешь, что это был окунь? — как-то странно спросил Снорк сестру. — Такой рыбы мне больше никогда и в глаза не видать. И радости мне тоже никогда не видать.

— Вот здесь она разорвалась, — сказал Хемуль, поднимая леску. — Что-то подсказывает мне: леска была слишком тонка.

— Иди ты в баню, — сказал Снорк, прикрыв глаза лапами.

Хемуль хотел что-то ответить, но Снусмумрик лягнул его по щиколотке своим узким башмаком. В лодке сделалось совсем тихо. И тогда фрёкен Снорк осторожно сказала:

— Послушай, может, нам сделать еще одну попытку? Фалинь-то уж наверняка выдержит?

Снорк фыркнул. Но спустя некоторое время пробормотал:

— Ну а крючок?

— Возьми вместо него складной ножик, — нашлась фрёкен Снорк, — Если ты выпустишь оба лезвия, и пробочник, и штопор, и шило, то, верно, где-то что-то да застрянет!

Снорк отнял лапы от глаз и спросил:

— Ну а наживка?

— На блины, — ответила его сестра.

Некоторое время, пока все остальные, затаив дыхание, ждали, Снорк обдумывал услышанное. А под конец сказал:

— Если этот Мамелюк ест блины…

И тут все поняли, что рыбалка будет продолжаться. Складной ножик крепко привязали к фалиню куском стальной проволоки, лежавшей у Хемуля в кармане, блин насадили на лезвие ножа, а потом все это опустили в море. И застыли в безмолвном ожидании.

Внезапно лодка «Приключение» подскочила.

— Ш-ш-ш-ш! — зашикал Снорк, — Клюет! Еще раз! Сильнее!

И тут последовал такой страшный рывок, от которого все попадали.

— На помощь! — заорал Снорк. — Он нас всех сожрет! Лодка опустилась носом в воду, но тут же выправилась и с бешеной скоростью помчалась в открытое море Перед носом лодки как струна натянулся фалинь, и там, где он уходил под воду, поднимались усы белой пены.

Мамелюку блин явно пришелся по вкусу.

— Тише там! — кричал Снорк. — Тише там, на борту! Все на своих местах!

— Только бы он не нырнул! — воскликнул Снусмумрик забравшийся вперед на форштевень.

Но Мамелюк знай себе мчался все вперед и вперед, все дальше и дальше в открытое море. Лодка неслась за ним, и вскоре берег узенькой полоской остался позади.

Как ты думаешь, сколько он в силах выдержать? — полюбопытствовал Хемуль.

— В самом худшем случае придется перерезать фалинь, — сказал Снифф. — А иначе мы рискуем жизнью!

— Никогда! — воскликнула фрёкен Снорк, тряхнув челкой. Но вот Мамелюк взмахнул в воздухе своим огромным хвостом, повернул и снова направился к берегу.

— Теперь он плывет помедленнее! — закричал с кормы Муми-тролль, который стоял на коленях и следил за кильватером. — Он начинает уставать!

Мамелюк устал, но и здорово разозлился. Он дергал трос и рыскал из стороны в сторону, так что лодку валило набок.

Жизни мореплавателей явно грозила опасность.

Иногда, желая обмануть их, Мамелюк почти останавливался а потом с такой силой порывался вперед, что встречный вал захлестывал форштевень. Тогда Снусмумрик вытаскивал свою губную гармошку и наигрывал охотничью песню, а остальные отстукивали ритм ногами, да так, что дно лодки дрожало. И вдруг!.. Мамелюк перевернулся всем своим громадным брюхом вверх.

Это было самое громадное брюхо на свете!

Какой-то миг они рассматривали его в полном безмолвии.

И тогда Снорк сказал:

— Поймал-таки я его.

— Да! — гордо подтвердила сестра.

Пока Мамелюка отбуксировывали к берегу, дождь усилился. Платье Хемуля промокло насквозь, а шляпа Снусмумрика совершенно потеряла всякую форму.

— Теперь в пещере, наверное, совсем мокро, — заметил Муми-тролль, который сидел на веслах и мерз. И немного погодя добавил: — Вдруг мама беспокоится!

— По-твоему, мы как бы можем пойти домой… — отозвался Снифф.

— Да, и показать всем рыбину, — подхватил Снорк.

— Идем домой, — решил Хемуль. — Когда происходит что-то необычное, это иногда бывает приятно. Ну, когда слушаешь всякие там страшные истории, и когда промокаешь до нитки, и сам из всего выпутываешься, и так далее в том же роде. Но в целом это не так уж уютно.

Подложив доски под Мамелюка, они общими силами потащили его по лесу. Разинутая пасть рыбины была так велика, что ветки деревьев застревали между ее зубов. А весила она столько, что им приходилось останавливаться и отдыхать на каждом повороте. Дождь лил все сильнее и сильнее. Когда же они пришли в Долину муми-троллей, завеса дождя скрыла за собой весь дом.

— Оставим его ненадолго здесь, — предложил Снифф.

— Никогда в жизни, — взволнованно ответил Муми-тролль.

И они продолжали свой путь через сад. Внезапно остановившись, Снорк сказал:

— Мы заблудились.

— Чепуха! — сказал Муми-тролль. — Тут дровяной сарай, а там, внизу, — мост.

— Да, но где же дом? — спросил Снорк.

Странно, очень странно. Дом муми-троллей исчез. Его не было вовсе, его просто не было. Они положили Мамелюка на золотистый песок перед крыльцом. Вернее сказать, крыльца тоже не было. Вместо него…

Но прежде следует объяснить, что случилось в Муми-далене, пока они охотились на Мамелюка.

Когда о маме Муми-тролля упоминалось в последний раз, она отправилась спать. Но еще до этого она машинально смяла хвощи и папоротники Хемуля в комок и уронила в шляпу Волшебника. Уж лучше бы ей никогда в жизни не заниматься домашней уборкой!

Потому что пока весь дом был погружен в глубокий послеобеденный сон, растения начали каким-то колдовским образом расти.

Медленно извиваясь, вылезли они из шляпы Волшебника и сползли на пол. Растения со всеми своими усиками и побегами вились по стенам, карабкались на гардины, портьеры и шнурки от вьюшек, выбираясь наружу сквозь щели, отдушины и замочные скважины. С невероятной, устрашающей быстротой распускались во влажном воздухе цветы и созревали плоды. Гигантские пучки листьев поднимались по ступенькам крыльца, вьющиеся растения вылезали меж ножками стола, оплетая их, потом вползали на стол или, как змеи, свисали с люстр.

Вся эта растительность заполнила дом тихим шорохом, порой раздавался едва слышный шелест или хлопок, когда вдруг распускался гигантский цветок или какой-нибудь плод падал на ковер. Но Муми-мама, думая, что это всего лишь шум дождя, лишь поворачивалась на другой бок и снова засыпала.

В соседней комнате сидел папа Муми-тролля и писал мемуары. С тех пор как он построил причал, не случалось ничего интересного, так что вместо последних событий папа принялся описывать свое детство. И так, между делом, растрогался, что чуть не плакал. Он был необычайным и одаренным ребенком, которого вечно не понимали. Он стал старше, и его точно так же не понимали, и это со всех точек зрения было просто ужасно. Муми-папа все писал и писал, думая о том, как все станут раскаиваться, когда прочитают его мемуары. Тут он снова обрадовался и сказал самому себе:

— Так им и надо!

В эту минуту на листок бумаги скатилась слива, оставившая большое синее пятно.

— Клянусь своим хвостом! — разразился Муми-папа… — Они уже вернулись домой!

Но когда папа обернулся, взгляд его уперся в дикие зарос-ли кустарника, усеянного ягодами. Он вскочил, и тотчас же густой ливень синих слив обрушился на письменный стол. Под потолком карабкались, плотно переплетаясь, ветки и сучья, они медленно росли, протягивая свои зеленые побеги к окну.

— Эй! — закричал папа Муми-тролля. — Проснись! Иди сюда!

Муми-мама разом уселась в кровати. С величайшим удивлением рассматривала она свою комнату, заполненную мелкими белыми цветочками. Изящными гирляндами свисали они с потолка, а между цветочками зеленели красивые бантики листьев.

— О, как прекрасно! — сказала мама. — Все это, верно, дело лапок Муми-тролля, ему захотелось порадовать меня.

И, осторожно отведя в сторону тонкую цветочную завесу, она опустилась на пол.

— Эй! — кричал за стеной Муми-папа. — Открой! Мне отсюда не выйти!

Мама Муми-тролля тщетно пыталась приоткрыть дверь. Крепкие стебли вьющихся растений бесповоротно ее забаррикадировали. Тогда мама разбила стеклянную дверь, ведущую на крыльцо, и с огромным трудом выбралась через эту дыру. Над крыльцом высились заросли фиников, а гостиная превратилась в настоящие джунгли.

— Ой-ой-ой! Ой! — произнесла мама Муми-тролля. — А виновата во всем, разумеется, та самая шляпа.

И начала обмахивать разгоряченный лоб пальмовым листом.

Из папоротникового леса ванной вынырнул Выхухоль и жалобным голосом сказал:

— Вот к чему приводят всякие гербарии. Я никогда по-настоящему этому Хемулю не доверял!

А лианы все росли ввысь из печных труб и, извиваясь по крыше, покрывали весь дом муми-троллей пышным зеленым ковром.

За стенами дома Муми-тролль, стоя под дождем, не спускал глаз с большого зеленого холма, где одна за другой открывались чашечки цветов и созревали фрукты, становясь из зеленых желтыми, а из желтых — красными.

— По крайней мере дом стоял здесь, — произнес Снифф.

— Дом — в чаще этих джунглей! — мрачно изрек Муми-тролль. — Никто не сможет проникнуть туда и никто не сможет выбраться оттуда. Никогда не сможет!

Снусмумрик вышел вперед и с любопытством принюхался. Ни окон, ни дверей! Только ковер диких растений. Крепко взявшись за какую-то лозу, он потянул ее на себя. Она гнулась, как резиновая, и никак не отламывалась, но когда он пошел дальше, она обвилась вокруг его шляпы и стянула ее с головы малыша.

— Снова колдовство, — заявил Снусмумрик. — Это уже начинает утомлять.

Снифф между тем рыскал вокруг заросшей растениями веранды.

— Отдушина погреба! — закричал он. — Она открыта!

Муми-тролль примчался на крик и заглянул в черное отверстие.

— Лезем туда! — решительно заявил он. — Но быстро, прежде чем зарастет и этот ход!

Один за другим они пробрались вниз, в черный мрак погреба.

— Эй, — закричал Хемуль, который оказался последним. — Мне никак не пролезть!

— Тогда оставайся во дворе и карауль Мамелюка! — сказал Снорк. — Можешь собрать в ботанизирку весь дом!

И пока несчастный Хемуль тихо скулил снаружи под дождем, остальные начали ощупью подниматься по лестнице из погреба в дом.

— Повезло нам, — сказал Муми-тролль. — Дверь открыта. Теперь видите, как хорошо иногда быть небрежным!

— Это я забыл запереть ее, — похвастался Снифф, — и вся честь принадлежит мне!

Перед ними предстала удивительная картина.

Сидя в развилке ветвей, Выхухоль поедал грушу.

— Где мама? — спросил Муми-тролль.

— Пытается вырубить твоего папу из его комнаты, — горестно ответил Выхухоль. — Надеюсь, хотя бы на небесах выхухолям живется спокойно, потому что мне скоро конец!

Они прислушались. Листва содрогалась от страшных ударов топора. Грохот, затем крик радости. Муми-папа свободен!

— Мама! Папа! — закричал Муми-тролль, прокладывая путь на крыльцо через джунгли. — Что вы тут начудили, пока меня не было дома?!

— Да, дорогое дитя! — отозвалась Муми-мама. — Мы, видно, снова небрежно обошлись со шляпой Волшебника! Иди скорей сюда! Я нашла в шкафу куст ежевики!

Какое восхитительное время настало после полудня! Все играли, будто они в первобытном лесу: Муми-тролль был Тарзаном, а фрёкен Снорк — Джейн. Сниффу досталась роль сына Тарзана, а Снусмумрик был обезьянкой Читой. Снорк ползал вокруг в подлеске со вставными зубами из апельсиновой кожуры и вообще изображал врага.

— Tarzan hungry, — говорил Муми-тролль, карабкаясь наверх по лиане. — Tarzan eat now!

— Что он говорит? — спросил Снифф.

— Он говорит, что сейчас будет есть, — перевела фрёкен Снорк. — Понимаешь, это единственное, что он может сказать. Это по-английски. Как только попадаешь в джунгли, сразу начинаешь говорить по-английски.

Сидя наверху, на платяном шкафу, Тарзан издавал первобытно-идиотские вопли, и Джейн с его дикими друзьями вопили в ответ.

— В любом случае хуже этого не будет, — пробормотал Выхухоль.

Он снова спрятался в зарослях папоротника и закутал голову полотенцем, чтобы ничего не выросло у него в ушах.

— А теперь я похищаю Джейн! — закричал Снорк и потащил фрёкен Снорк за хвостик к логову под столом.

Когда Муми-тролль вернулся домой — в люстру (пещеру, где они жили с Джейн), он тотчас обнаружил, что произошло за время его отсутствия. Оборудовав колоссальное, просто шикарное подобие лифта, он, съехав вниз, вверг в трепет джунгли своим воинственным кличем и ринулся спасать Джейн.

— Ой-ой-ой! Ой! — сказала мама Муми-тролля. — Будь добр, дай мне банан!

Вот так они и развлекались до самого вечера. Никого совершенно не беспокоило, что дверь погреба совсем заросла, и никто даже не вспомнил про несчастного Хемуля.

А тот по-прежнему сидел в своем насквозь промокшем платье, прилипавшем к его ногам, и караулил Мамелюка.

Иногда он жевал яблоко или считал тычинки у цветка, выросшего в джунглях, а в промежутках главным образом вздыхал.

Дождь кончился, и наступили сумерки. И в этот самый миг, когда солнце садилось, что-то случилось с зеленой стенкой, окружавшей дом муми-троллей. Она начала увядать с такой же скоростью, как и выросла. Плоды сморщились и упали на землю. Цветы закрылись, а листья свернулись. Дом снова наполнился шелестом и шорохом. Хемуль некоторое время смотрел на все это, а потом, подойдя к дереву, легонько потянул к себе ветку. Она сразу отвалилась — сухая, словно трут. Тут в голову Хемуля пришла идея. Собрав громадную кучу прутьев и ветвей, он пошел в дровяной сарай за спичками и зажег костер на садовой дорожке.

Радостный и веселый, уселся Хемуль у огня и стал сушить свое платье. Через некоторое время у него появилась еще одна идея. С нехемульской силой сунул он хвост Мамелюка в огонь. Вкуснее жареной рыбы для него ничего на свете не было.

Так и получилось, что, когда семейство муми-троллей и их одичавшие друзья проложили себе путь через веранду и с трудом отворили дверь, они увидели счастливого Хемуля, съевшего уже седьмую часть Мамелюка.

— Ах ты, фраер ты этакий! — возмутился Снорк. — Теперь я никогда уже не смогу взвесить мою рыбину!

— Взвесь меня и прибавь к весу оставшегося Мамелюка, — предложил Хемуль, переживавший один из самых светлых дней своей жизни.

— А теперь сожжем этот первобытный лес! — предложил папа Муми-тролля.

И они вынесли из дома весь хворост и зажгли самый большой костер, который когда-либо видели в Долине муми-троллей.

Мамелюка изжарили на угольях во всю его длину, а потом съели до самого кончика носа. И еще долго-долго спорили потом, какой длины был Мамелюк — от крыльца до дровяного сарая или только до кустов сирени.

litresp.ru

- мамелюк!!! - germiones_muzh

— ...а ведь это я нашел грот, — сказал Снифф, и никому неохота было возражать, что все слышали это тысячу раз.— Хотите, я расскажу вам страшную историю? — спросил Снусмумрик, зажигая лампу.— А насколько страшную? — спросил Хемуль.— Примерно отсюда до входа, а то и чуть подальше, — ответил Снусмумрик. — Если только это что-нибудь тебе говорит.— Ровно ничего, — сказал Хемуль. — Давай рассказывай, я скажу, когда мне станет страшно.— Ладно, — сказал Снусмумрик. — Это правдивая история, я слышал ее от черного дрозда. Ну, значит, так. На краю света стоит высокая-превысокая гора, поглядишь, так дух захватывает. Черная как сажа и гладкая как шелк. Ее склоны отвесно падают в бездну, а вокруг вершины парят облака. А на самом верху стоит дом Волшебника, и выглядит он вот так. — Снусмумрик начертил на песке дом.— Без окон? — полюбопытствовал Снифф.— Без окон и без дверей, потому что Волшебник всегда возвращается домой по воздуху на черной пантере. Он выходит только по ночам, разъезжает по свету и собирает в свой плащ рубины.— Да что ты! — воскликнул Снифф, сделав большие глаза. — Рубины! Как же он их находит?— Волшебник может обернуться кем угодно. Может забраться под землю и даже спуститься к сокровищам на дне морском.— На что ему столько драгоценных камней? — с завистью спросил Снифф.— Да ни на что. Просто собирает, да и только. Совсем как Хемуль собирает растения.— Ты что-то сказал? — встрепенулся Хемуль, задремавший в своей песчаной ямке.— Я сказал, что дом Волшебника полон рубинов. Они грудами навалены на полу, они вделаны в стены и горят, как глаза зверей. Дом без крыши, и проплывающие над ним облака отсвечивают красным от их блеска. Глаза Волшебника тоже красные и светятся в темноте.— Я уже готов испугаться, — сказал Хемуль. — Сделай милость, рассказывай потихонечку.— Ну и счастливый же он, наверно, этот Волшебник, — вздохнул Снифф.— Вовсе нет, — отвечал Снусмумрик. — Он будет счастливым, только когда найдет Короля рубинов. Это очень большой рубин, не меньше головы его черной пантеры, а посмотришь на него, так кажется, будто в нем переливается жидкий огонь. Волшебник искал его на всех планетах, добрался даже до Нептуна, но до сих пор не нашел. Сейчас он отправился на Луну, ищет рубин в лунных кратерах, впрочем, без особой надежды на успех. В глубине души Волшебник уверен, что рубин находится на Солнце, но попасть туда он не может. Он уже делал несколько попыток, но там слишком горячо.— Неужели все это правда? — недоверчиво спросил Снорк.— Хотите — верьте, хотите — нет, — безразлично отвечал Снусмумрик и продолжал: — Только знаете, что сказал мне дрозд? Он сказал, что у Волшебника есть черный цилиндр и он потерял его несколько месяцев назад, когда отправился на Луну!— Не может быть! — вырвалось у Муми-тролля.— Так, значит, это он и есть! — воскликнула фрекен Снорк.— Факт, — сказал Снорк.— Что случилось? — спросил Хемуль. — Вы о чем?— О шляпе, о чем же еще, — ответил Снифф. — О черном цилиндре, который я нашел этой весной. О волшебной шляпе!Снусмумрик многозначительно кивнул.— Ну а вдруг Волшебник вернется за шляпой? — тревожно спросила фрекен Снорк. — Я бы ни за что не осмелилась взглянуть в его красные глаза!— Надо посоветоваться с мамой, — сказал Муми-тролль. — До Луны далеко?— Изрядно, — отвечал Снусмумрик. — К тому же Волшебнику потребуется время, чтобы обшарить все кратеры.Наступило гнетущее молчание. Каждый думал о черной шляпе, стоявшей дома на комоде под зеркалом.— Сделайте свет поярче, — попросил Снифф.— Вы ничего не слышите? — сказал Хемуль. — Прислушайтесь! Там, снаружи…Все устремили взгляды на вход и прислушались. Из ночной тишины доносились какие-то тихие-тихие звуки — уж не пантера ли крадется к ним?— Это дождь, — сказал Муми-тролль. — Идет дождь. Теперь в самый раз немножко поспать.Все разошлись по своим ямкам и закутались в одеяла. Муми-тролль погасил лампу и под легкий шорох дождя погрузился в сон.Хемуль проснулся оттого, что его спальное место залило водой. Снаружи шелестел теплый летний дождь, вода ручейками и водопадами сбегала по стенам грота и, как нарочно, устремлялась в его ямку.— Эх, страсти-напасти! — пробормотал Хемуль, отжал платье и вышел посмотреть погоду. Повсюду было одно и то же — серо, сыро и неприютно. Хемуль спросил себя, не охота ли ему искупаться, и рассудил, что неохота.«Ну никакого порядка на свете, — недовольно подумал он. — Вчера жарища, сегодня мокротища. Пойду-ка завалюсь снова спать».Ямка Снорка показалась ему посуше остальных.— А ну подвинься, — сказал Хемуль. — Мою постель залило водой.— Тем хуже для тебя, — сказал Снорк и повернулся на другой бок.— Вот я и хочу устроиться вместе с тобой, — заявил Хемуль. — Не будь свиньей.Но Снорк лишь пробормотал что-то невнятное и не шелохнулся. А Хемуль, преисполнясь жаждой мщения, взял и прорыл канал от своей ямки к Снорку.— Это, Хемуль, знаешь что! — сказал Снорк, вскакивая в намокшем одеяле. — Вот уж не думал, что ты горазд на такие фигли-мигли!— Это было наитие! — радостно сообщил Хемуль. — Ну, что мы теперь будем делать?Снорк высунул нос из грота и взглянул на небо, на море. Затем уверенно сказал:— Ловить рыбу. Буди всех, а я пойду подготовлю лодку.Снорк спустился на мокрый песок, вышел на мостки, сооруженные Муми-папой, и постоял с минуту, выставив нос в сторону моря. Был полный штиль, лишь дождь накрапывал тихо, и каждая капля оставляла кружочек на мерцающей глади воды. Снорк кивнул каким-то своим мыслям и вытащил из-под навеса ящик с самым большим переметом. Потом достал из-под мостков рыбный садок и принялся наживлять крючки, напевая про себя охотничью песню Снусмумрика.Когда все вышли из грота, перемет был уже налажен.— А, вот и вы наконец, — сказал Снорк. — Снимай мачту, Хемуль, и вставляй уключины.— А мы непременно должны ловить рыбу? — спросила фрекен Снорк. — Ведь, когда ловишь рыбу, ничего не происходит, и потом, мне так жалко этих маленьких щучек!— Ничего, сегодня произойдет, — сказал Снорк. — Садись на нос, там ты меньше будешь мешать.— Дайте я помогу! — завопил Снифф и, уцепившись за ящик с переметом, вскочил на борт.Лодка накренилась, ящик с переметом перевернулся, а половина его содержимого запуталась в уключинах и якорных лапах.— Оч-чень хорошо! — сказал Снорк. — Замечательно! Опытность морского волка, полный порядок на борту и все такое прочее. А прежде всего — уважение к труду других. Ха!— Как? Ты его не проберешь? — удивился Хемуль.— Еще чего… — мрачно усмехнулся Снорк. — Где это видано, чтобы слово капитана что-нибудь значило на корабле? Нигде. Валите ящик в море как есть, авось что-нибудь да зацепится.С этими словами Снорк залез под кормовое сиденье и с головой укрылся брезентом.— Это надо же, — сказал Муми-тролль. — Садись на весла, Мумрик, а мы будем расхлебывать эту кашу. Снифф, ты осел.— Так точно, — с признательностью отвечал Снифф. — С какого конца начинать?— С середины, — сказал Муми-тролль. — Только смотри не припутай свой хвост.Снусмумрик стал медленно выгребать в море.А тем временем Муми-мама ходила по дому ужасно довольная. Дождь мягко шелестел над садом. Кругом царили мир, тишина и порядок.— Теперь все пойдет в рост! — говорила сама себе Муми-мама. — Ах, как хорошо, что я спровадила их в грот!«Не мешало бы прибраться в комнате», — подумала она и начала сгребать в кучу чулки, апельсиновые корки, какие-то диковинные камни, куски коры. Туда же попала газонокосилка и много чего другого. В радиоприемнике она нашла несколько губоцветных, которых Хемуль забыл положить под пресс. Муми-мама машинально смотала их в клубок, радостно прислушиваясь к мягкому шелесту дождя.— Теперь все пойдет в рост! — повторила она и выронила из лап клубок.Он упал прямо в шляпу Волшебника, но Муми-мама этого не заметила и пошла спать в свою комнату, потому что больше всего на свете она любила спать, когда дождь барабанит по крыше.А в глуби морской стоял и подстерегал добычу перемет Снорка. Он стоял уже несколько часов, и фрекен Снорк буквально помирала от скуки.— Все зависит от того, сколько ждать, — втолковывал ей Муми-тролль. — Может статься, на каждом крючке что-нибудь да будет, понимаешь?Фрекен Снорк тихонько вздохнула.— Да ведь и так, когда опускаешь крючок, на нем есть полуклейки, а когда вытаскиваешь — целый окунь. Ведь и так знаешь, что на крючке целый окунь.— Или вовсе ничего! — сказал Снусмумрик.— Или бычок, — сказал Хемуль.— Словом, девчонке этого не понять, — заключил Снорк. — Ну теперь можно тащить. Только без крика! Потихоньку! Потихоньку!Вот показался первый крючок.Ничего.Показался второй.Опять ничего.— Это говорит лишь о том, что они ходят на глубине, — сказал Снорк. — И что они ужасно большие. А теперь давайте потише. — Он вытащил еще четыре пустых крючка и сказал: — Вот хитрющий попался! Объедает у нас всю наживку. Ну и здоров же, наверно!Все перегнулись через борт и напряженно глядели в черную глубину, куда уходила леса.— Как по-твоему, что это за рыба? — спросил Снифф.— Не иначе как Мамелюк, — ответил Снорк. — Смотрите, еще десять пустых крючков!— Э-хе-хе!.. — сказала фрекен Снорк.— Ну ты не больно-то эхехекай! — сердито оборвал ее брат, продолжая выбирать лесу. — Давайте потише, не то спугнете!Крючок за крючком укладывался в ящик. Попадались пучки морской травы и водорослей. А рыбы не было. Прямо-таки ничего-ничегошеньки.И вдруг Снорк крикнул:— Смотрите! Тянет! Я абсолютно уверен, что тянет!— Мамелюк! — завопил Снифф.— Теперь самый момент проявить выдержку, — с деланным спокойствием произнес Снорк. — Мертвая тишина! Вот он!Туго натянутая леса провисла, и глубоко внизу, в темно-зеленой толще воды, что-то забелело. Неужели брюхо Мамелюка? Что-то вздымалось к поверхности, словно горный хребет с таинственного ландшафта морского дна… Что-то громадное, грозное, неподвижное. Зеленовато-замшелым стволом гигантского дерева скользнуло оно наверх под киль лодки.— Сачок! — крикнул Снорк. — Где сачок?И в то же мгновение воздух наполнился ревом и пеной. Громадная водяная гора подняла «Приключение» на своем горбу, ящик для перемета так и заплясал по настилу. Затем так же внезапно все стихло.Лишь оборванная леса сиротливо свешивалась с борта, да огромные водовороты указывали путь чудо-рыбы.— Ну теперь-то ты видишь, что это за окунь? Такой рыбы мне больше не попадется. И настоящей радости мне уже тоже не испытать.— Он сорвался вот тут, — пояснил Хемуль, поднимая конец лесы. — У меня такое ощущение, что нитка была слишком тонка.— Иди купайся, — сказал Снорк, закрыв лапами лицо.Хемуль хотел что-то ответить, но Снусмумрик вовремя толкнул его ногой. Воцарилось молчание. Затем фрекен Снорк осторожно сказала:— Может, попробуем еще разок? Фалинь-то наверняка выдержит.Снорк лишь презрительно фыркнул.— А крючок? — немного погодя спросил он.— Твой складной нож, — ответила фрекен Снорк. — Если выпустить разом лезвие и штопор, отвертку и шило, уж на что-нибудь он непременно подденется!Снорк отнял лапы от лица и спросил:— Ну допустим. А наживка?— Оладья, — ответила сестра.Снорк задумался. Все ждали затаив дыхание. Наконец он сказал:— Да будет известно каждому: если только Мамелюк ест оладьи, охота продолжается!Складной нож крепко-накрепко привязали к фалиню куском стальной проволоки, оказавшейся у Хемуля в кармане, на лезвие насадили оладью и нож бросили в море.Охотничий азарт разбирал фрекен Снорк не меньше других, и она даже попискивала от волнения.— Ты вылитая Диана, — сказал Муми-тролль, любуясь ею.— Кто это? — польщенная, спросила фрекен Снорк.— Богиня охоты! — сказал Муми-тролль. — Красивая, как деревянная королева, и умная, как ты.— Гм!.. — отозвалась фрекен Снорк.В это мгновение «Приключение» сильно качнуло.— Тсс! — произнес Снорк. — Он клюет!Последовал еще более резкий толчок, а за ним сильнейший рывок, от которого все попадали на стлани.— Караул! — завопил Снифф. — Он нас всех слопает!«Приключение» зарылось носом в волну, выровнялось и с бешеной скоростью понеслось в открытое море. Перед его носом, натянутый как струна, уходил в воду фалинь, распуская по сторонам усы белой пены.Оладья явно пришлась Мамелюку по вкусу.— Тишина! — крикнул Снорк. — Тишина на борту! Каждый на своем посту!— Только бы он не нырял! — крикнул Снусмумрик, забравшись на нос.Но Мамелюк плыл прямо вперед и уносил их все дальше в море. Вскоре берег превратился в узенькую полоску на горизонте.— Как по-вашему, надолго его хватит? — спросил Хемуль.— В случае чего обрежем веревку, — сказал Снифф. — А не то за все ответите вы!— Ни за что не обрежем! — тряхнув челкой, воскликнула фрекен Снорк.Тут Мамелюк взмахнул в воздухе своим огромным хвостом, развернулся и направился к берегу.— Теперь идем чуть помедленней! — объявил Муми-тролль, который стоял на корме на коленях, наблюдая кильватерную струю. — Он выдыхается!Мамелюк и вправду приустал, зато не на шутку разозлился. Он дергал трос и рыскал из стороны в сторону так, что «Приключение» валило на борт с риском для жизни его пассажиров.Время от времени Мамелюк приостанавливался, подманивая их к себе, а потом припускал с такой силой, что волны перехлестывали через борт. Тут Снусмумрик достал свою губную гармошку и заиграл охотничью песню, а остальные принялись отбивать такт ногами, да так, что стлани заходили ходуном. И вот на поди же! Мамелюк вдруг перевернулся и выставил из воды свое огромное брюхо.Другого такого не было в целом свете.С минуту все молча разглядывали рыбину, затем Снорк сказал:— Поймал-таки я его!— Да! — гордо сказала его сестра.Мамелюка взяли на буксир и пошли к берегу. Тем временем дождь усилился. Хемуль вымок до нитки, шляпа Снусмумрика потеряла всякий вид.— В гроте-то сейчас, должно быть, мокренько, — сказал Муми-тролль, сидевший на веслах. Он озяб. — Да и мама, наверно, волнуется, — добавил он немного погодя.— Ты хочешь сказать, мы вроде как можем прямо сейчас отправиться домой? — спросил Снифф.— Ну да, и показать нашу рыбу, — сказал Снорк.— Возвращаемся! — сказал Хемуль…

ТУВЕ ЯНССОН «ШЛЯПА ВОЛШЕБНИКА»

germiones-muzh.livejournal.com

rulibs.com : Детское : Сказка : Пятая глава, в которой говорится о Королевском рубине, о том, как Снорк ловил переметом рыбу, и о гибели Мамелюка, а также о том, как дом муми-троллей превратился в джунгли : Туве Янссон : читать онлайн : читать бесплатно

Пятая глава,

в которой говорится о Королевском рубине, о том, как Снорк ловил переметом рыбу, и о гибели Мамелюка, а также о том, как дом муми-троллей превратился в джунгли

Это случилось где-то в конце июля, когда в Долине муми-троллей стояла ужасная жара. Даже мухи были не в силах жужжать. Деревья казались пыльными и усталыми, река обмелела и текла — узкая и бурая — по лугам с поникшей от жажды травой. Вода не годилась теперь даже на то, чтобы превращаться в сок в шляпе Волшебника (которую уже простили и поставили на комод).

День за днем солнце поливало жаром долину, прятавшуюся между холмами. Все самые мелкие малявки заползли в свои прохладные земляные норки и потаенные ходы, а птицы молчали. Друзья муми-троллей стали нервными из-за жары; они бродили вокруг, ссорясь друг с другом.

— Мама, — однажды сказал Муми-тролль, — придумай, что нам делать! В долине так жарко, а мы только и делаем, что ругаемся!

— Да, дорогое дитя, — сказала Муми-мама. — Я это заметила. Я, может, даже охотно бы избавилась от вас всех на пару деньков. Не переселиться ли вам в пещеру? Там прохладнее, вы можете целый день, если захотите, мокнуть в воде и успокаивать свои нервы.

— А в пещере можно и спать? — спросил восхищенный Муми-тролль.

— Конечно! — разрешила мама. — И не возвращайтесь домой, пока не перестанете хандрить.

Поселиться в пещере всерьез было безумно увлекательно. В самой ее середине на песчаном полу они поставили керосиновую лампу. Каждый из малышей вырыл себе особую ямку по форме своего тела и повторявшую ту позу, которую он принимал во сне, и устроил там себе постель. Еду разделили на шесть совершенно равных частей. На долю каждому достался пудинг с изюмом и тыквенное пюре, бананы, марципановые карамельки, полосатые и красно-белые, и кукурузные початки, а кроме того — блины, припасенные к завтраку следующего дня.

Легкий ветерок задул к вечеру и одиноко промчался по морскому берегу. Багрово-красное солнце спускалось вниз, теплым светом озаряя пещеру. Снусмумрик играл на гармошке сумеречные песни, а фрёкен Снорк лежала, уткнувшись кудрявой головкой в колени Муми-тролля.

После пудинга с изюмом все были в благодушном настроении. Хотя смотреть, как наползали на море сумерки, было и жутковато.

— А ведь это я нашел пещеру, — напомнил Снифф.

И ни у кого уже не ворочался язык напомнить, что он говорил об этом чуть не тысячу раз.

— А вы не побоитесь выслушать одну страшную историю? — спросил Снусмумрик, зажигая лампу.

— Насколько страшную? — оживился Хемуль.

— Примерно как отсюда до входа или чуточку подальше, — пояснил Снусмумрик. — Если это тебе о чем-то говорит.

— Нет, наоборот, ни о чем, — ответил Хемуль. — Давай, рассказывай, а я скажу тебе, когда мне станет страшно.

— Хорошо, — согласился Снусмумрик. — Сейчас вы услышите историю, которую Гафса рассказывала мне, когда я был маленьким. На самом краю света стоит головокружительной высоты гора. Она черная как сажа и гладкая как шелк. Она круто обрывается вниз в бездонную пропасть, и вокруг той горы плавают тучи. Но на самой высокой вершине горы стоит Дом Волшебника, и он — вот такой. — И Снусмумрик нарисовал на песке.

— А окон у него нет? — спросил Снифф.

— Нет, — ответил Снусмумрик. — У него нет даже дверей, потому что Волшебник всегда возвращается домой по воздуху верхом на черной пантере. Он всегда разъезжает по ночам и собирает в свой плащ рубины…

— Что ты говоришь! — навострив уши, вскричал Снифф. — Рубины! А как он их добывает?

— Волшебник может обернуться кем угодно, — сказал Снусмумрик. — А еще он может проникать в недра земли и даже в бездну на дно морское, где таятся несметные сокровища.

— А что он делает с драгоценными камнями? — с завистью спросил Снифф. — Ведь у него их так много!

— Да ничего. Он их просто собирает, — ответил Снусмумрик. — Примерно как Хемуль собирает гербарий.

— Ты что-то сказал? — встрепенулся Хемуль, просыпаясь в своей песчаной яме.

— Я говорил, что у Волшебника весь дом битком набит рубинами, — ответил Снусмумрик. — Они огромными грудами валяются возле стен и вправлены в сами стены, словно глаза диких животных. У дома Волшебника нет крыши, а тучи, парящие над ним, красные, как кровь, от света рубинов. И глаза самого Волшебника тоже красные и горят в темноте.

— Ну, скоро я испугаюсь, — заявил Хемуль. — Будь добр, рассказывай поосторожней!

— Какой он, должно быть, счастливый, этот Волшебник, — вздохнул Снифф.

— И вовсе он не счастливый, — возразил Снусмумрик. — И не будет счастливым, пока не найдет Королевский рубин. Величиной он почти с голову черной пантеры, а смотреть на него — все равно что в живое пламя. Волшебник искал Королевский рубин на всех планетах, даже на Нептуне, — но так и не нашел. Тогда он отправился на Луну поискать рубин в лунных кратерах, но больших надежд на удачу он не питал. Ведь в глубине души Волшебник думал, что рубин на Солнце. А туда ему не добраться. Он много раз пытался, но там слишком жарко. Вот что рассказала мне Гафса.

— Ну и история, сказал Снорк. — Дай мне еще карамельку!

Снусмумрик помолчал немного, а потом сказал:

— Вовсе это не история. Все это чистая правда.

— И я так все время думал, что это правда, — разразился Снифф. — Эти истории про драгоценные камни звучат так, что поневоле поверишь.

— А как узнать, есть на самом деле Волшебник или нет? — недоверчиво спросил Снорк.

— Я видел его, сказал Снусмумрик и зажег трубку. — Я видел Волшебника верхом на пантере, когда был на острове хатифнаттов. Они мчались по воздуху во время грозы, в самый разгар.

— И ничего нам не сказал! — негодующе воскликнул Муми-тролль.

Снусмумрик пожал плечами.

— Я люблю тайны, — сказал он. — Вообще-то Гафса рассказывала, что Волшебник носит высокую черную шляпу-цилиндр.

— Ну, быть такого не может! — воскликнул Муми-тролль.

— Наверное, это она! — закричала фрёкен Снорк.

— Так и есть, — сказал Снорк.

— Что именно? — полюбопытствовал Хемуль. — Что вы имеете в виду?

— Ясное дело, шляпу, — ответил Снифф. — Высокую черную шляпу, которую я нашел весной. Волшебную шляпу! Ее, должно быть, сдуло у Волшебника с головы, когда он летел на Луну!

Снусмумрик кивнул головой.

— А что если Волшебник вернется обратно за своей шляпой? — взволнованно произнесла фрёкен Снорк. — Я бы никогда не посмела заглянуть в его красные глаза!

— Он, верно, еще на Луне, — сказал Муми-тролль. — А далеко туда?

— Довольно далеко, — отозвался Снусмумрик. — Вообще, пожалуй, немало времени уйдет у него на поиски во всех этих кратерах.

На миг воцарилась беспокойная тишина. Все думали о той черной шляпе, которая стояла на комоде под зеркалом.

— Приверните слегка лампу… — попросил Снифф.

— Ты что-то слышишь? — прошептала фрёкен Снорк. — Снаружи…

Уставившись на черный проем пещеры, все стали прислушиваться. Какие-то тихие, легкие звуки — быть может, шаги крадущейся пантеры?

— Это дождь, — сказал Муми-тролль. — Пошел дождь… А теперь давайте немного поспим.

И забравшись каждый в свою песчаную ямку, они завернулись в одеяла. Муми-тролль погасил лампу и под мягкий шелест дождя погрузился в сон.

Хемуль проснулся оттого, что яма, в которой он спал, до краев наполнилась водой. Теплый летний дождь что-то шептал за стенами пещеры, он сбегал мелкими ручьями и водопадами по стенам, и вся вода, что была в пещере, стекала вниз, как раз в яму, где спал Хемуль.

— Вот беда так беда, — сказал самому себе Хемуль.

Потом, выжав из своего платья воду, он вышел из пещеры взглянуть, какая стоит погода. Повсюду было одинаково серо, и мокро, и неприютно. Хемуль попытался понять, есть ли у него желание искупаться, — никакого желания у него не было.

«Вечно в мире какой-нибудь непорядок, — грустно подумал Хемуль. — Вчера — слишком жарко, сегодня — слишком мокро. Пойду-ка лягу снова».

Ямка, в которой спал Снорк, оказалась самой сухой.

— А ну подвинься, — рассердился Хемуль. — Весь дождь вылился в мою постель.

— Не повезло тебе, значит, — сказал Снорк и перевернулся на другой бок.

— Поэтому я собираюсь спать в твоей ямке, — объяснил ему Хемуль, — Не нахальничай, не будь снорком[15].

Но Снорк поворчал немного и снова заснул. Тогда сердце Хемуля преисполнилось жаждой мести, и он прорыл в песке канал между своей ямой и ямкой Снорка.

— Так не по-хемульски, — возмутился Снорк и сел, завернувшись в мокрое одеяло. — Никогда бы не подумал, что ты способен на такой номер!

— Это вышло само собой! — радостно вскричал Хемуль. — А что мы будем делать сегодня?

Высунув мордочку из пещеры, Снорк посмотрел на море, на небо. И с видом знатока произнес:

— Удить рыбу. Буди всех остальных, а я пойду приведу в порядок лодку!

И Снорк побрел вниз, на мокрый песок, и вышел на причал, построенный папой Муми-тролля. Некоторое время он принюхивался к морю. Стояла тишина, медленно падал дождь, и от каждой его капли появлялось красивое колечко на гладкой поверхности воды. Кивнув самому себе, Снорк вытащил из лодочного сарая самый большой ящик с переметом. Потом, достав из-под причала садок для рыбы, он принялся насаживать корм на крючки, напевая между делом охотничью песню Снусмумрика.

Когда все остальные вышли из пещеры, перемет можно было спускать в воду.

— Вот и вы наконец, — сказал Снорк. — Хемуль, снимай мачту и вставляй весла в уключины.

— А что, удить рыбу обязательно? — спросила его сестра. — Сидишь, удишь, и никогда ничего не случается, и так жалко всю эту мелочь.

— Нет, сегодня непременно что-нибудь случится, — пообещал Снорк. — Садись на носу, там ты хотя бы мешать не будешь.

— Давай я помогу! — заорал Снифф, хватаясь за ящик с переметом.

Он вскочил на край лодки, лодка подпрыгнула и накренилась, ящик с переметом завалился, и половина его содержимого запуталась в уключине и якоре.

— Так, — сказал Снорк, — Уважение к чужому труду. Ха!

— Ты не будешь его ругать? — удивленно полюбопытствовал Хемуль.

— Ругать? Я? — произнес Снорк и мрачно расхохотался. — Разве у капитанов есть право высказываться? Разве их слово что-нибудь значит? Да не бывает такого! Бросайте как есть, где-нибудь непременно зацепится.

Снорк заполз под сиденье на корме и натянул на голову брезент.

— Этого только не хватало! — заметил Муми-тролль. — Садись на весла, Мумрик, постараемся исправить беду. Снифф, ты осел.

— Ясное дело, — с благодарностью сказал Снифф. — С какого конца начинать?

— С середины, — сказал Муми-тролль, — И смотри, не припутай к перемету свой собственный хвост!

Снусмумрик, медленно работая веслами, вывел «Приключение» в море.

Пока все это происходило на берегу, мама бродила по дому несказанно довольная. Повсюду царили мир, и порядок, и тишина.

— Вот так, теперь все будет расти! — сказала самой себе мама. — И чудесно, что малыши в пещере!

Ей пришло в голову, что надо слегка прибраться, и она стала выгребать отовсюду чулки, апельсиновые корки, разные диковинные камни, куски бересты и многое другое в том же роде. В музыкальной шкатулке она нашла несколько хвощей и папоротников, которые Хемуль забыл положить под пресс для растений.

Мама рассеянно смяла их в комок, задумчиво прислушиваясь к мерному шуму дождя.

— Теперь все будет расти, — повторила она и выронила комок из лапы. Он упал прямо в шляпу Волшебника, но Муми-мама этого не заметила. Она отправилась обратно в свою комнату поспать, ведь больше всего на свете она любила спать, когда дождь барабанит по крыше.

А в бездне морской стоял меж тем, подстерегая добычу, перемет Снорка. Он стоял там уже несколько часов, и фрёкен Снорк просто погибала от скуки.

— Все зависит от того, как и сколько ждать, — объяснял Муми-тролль. — На каждом крючке может что-нибудь оказаться!

Фрёкен Снорк слегка вздохнула.

— Но ведь все равно, — произнесла она, — когда закидываешь крючок, на нем половина наживки, а когда вытаскиваешь — на нем целый окунь. И так понятно, что там целый окунь.

— Или вообще ничего! — сказал Снусмумрик.

— Или бычок, — гадал Хемуль.

— Особе женского пола этого не понять, — заключил Снорк. — А сейчас можем вытаскивать перемет. Но чур не шуметь. Только медленно! Медленно!

Первый крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Ничего!

Второй крючок был поднят наверх.

Он был пустой. Тоже ничего!

— Это говорит лишь о том, что вся рыба ушла в глубь моря, — объяснил Снорк. — И ужасно большая рыба. А теперь тихо, всем молчать!

Он вытащил еще четыре пустых крючка и сказал:

— Ну и хитрюга. Она съела у нас всю наживку! Жуть, до чего она, верно, большая!

Все свесились через борт и неотрывно таращились в черную пучину, где извивалась леска.

— Как ты думаешь, что это за рыба? — спросил Снифф.

— По меньшей мере это должен быть Мамелюк, — предположил Снорк. — Смотрите-ка сюда, еще десять крючков пустых.

— Ой-ой! Ой! — воскликнула фрёкен Снорк.

— Вот тебе и «ой-ой-ой!» — сердито произнес ее брат, продолжая выбирать из воды перемет. — Тише вы, а не то спугнете рыбу!

Крючок за крючком падал в ящик, таща за собой пучки морской травы и фукуса. Но никакой рыбы не было. Вовсе никакой рыбы не было.

Вдруг Снорк закричал:

— Смотрите! Клюет! Я абсолютно уверен, что клюнет.

— Мамелюк! — заорал Снифф.

— Теперь мы должны сохранять самообладание, — с деланным спокойствием сказал Снорк. — Мертвая тишина! Вот он!

Туго натянутая леска ослабела, но внизу, в глубине зеленой воды, сверкнуло что-то белое. Может, белое рыбье брюхо Мамелюка? Словно горный хребет таинственного ландшафта морского дна, поднималось что-то к поверхности… что-то громадное, угрожающее, неподвижное. Зеленое и замшелое, словно исполинское дерево, скользнуло оно под лодкой.

— Сачок! — закричал Снорк. — Где сачок?!

И в тот же миг воздух наполнился грохотом и белой пеной.

Огромный бурлящий встречный вал поднял лодку «Приключение» на гребень и стал бросать ящик с переметом вверх-вниз. И так же внезапно вновь воцарилась тишина.

И только оборвавшаяся леска печально свисала с борта, а страшные водовороты, образовавшиеся в воде, отметили путь чудовища.

— Ты и теперь думаешь, что это был окунь? — как-то странно спросил Снорк сестру. — Такой рыбы мне больше никогда и в глаза не видать. И радости мне тоже никогда не видать.

— Вот здесь она разорвалась, — сказал Хемуль, поднимая леску. — Что-то подсказывает мне: леска была слишком тонка.

— Иди ты в баню, — сказал Снорк, прикрыв глаза лапами.

Хемуль хотел что-то ответить, но Снусмумрик лягнул его по щиколотке своим узким башмаком. В лодке сделалось совсем тихо. И тогда фрёкен Снорк осторожно сказала:

— Послушай, может, нам сделать еще одну попытку? Фалинь-то уж наверняка выдержит?

Снорк фыркнул. Но спустя некоторое время пробормотал:

— Ну а крючок?

— Возьми вместо него складной ножик, — нашлась фрёкен Снорк, — Если ты выпустишь оба лезвия, и пробочник, и штопор, и шило, то, верно, где-то что-то да застрянет!

Снорк отнял лапы от глаз и спросил:

— Ну а наживка?

— На блины, — ответила его сестра.

Некоторое время, пока все остальные, затаив дыхание, ждали, Снорк обдумывал услышанное. А под конец сказал:

— Если этот Мамелюк ест блины…

И тут все поняли, что рыбалка будет продолжаться. Складной ножик крепко привязали к фалиню куском стальной проволоки, лежавшей у Хемуля в кармане, блин насадили на лезвие ножа, а потом все это опустили в море. И застыли в безмолвном ожидании.

Внезапно лодка «Приключение» подскочила.

— Ш-ш-ш-ш! — зашикал Снорк, — Клюет! Еще раз! Сильнее!

И тут последовал такой страшный рывок, от которого все попадали.

— На помощь! — заорал Снорк. — Он нас всех сожрет! Лодка опустилась носом в воду, но тут же выправилась и с бешеной скоростью помчалась в открытое море Перед носом лодки как струна натянулся фалинь, и там, где он уходил под воду, поднимались усы белой пены.

Мамелюку блин явно пришелся по вкусу.

— Тише там! — кричал Снорк. — Тише там, на борту! Все на своих местах!

— Только бы он не нырнул! — воскликнул Снусмумрик забравшийся вперед на форштевень.

Но Мамелюк знай себе мчался все вперед и вперед, все дальше и дальше в открытое море. Лодка неслась за ним, и вскоре берег узенькой полоской остался позади.

Как ты думаешь, сколько он в силах выдержать? — полюбопытствовал Хемуль.

— В самом худшем случае придется перерезать фалинь, — сказал Снифф. — А иначе мы рискуем жизнью!

— Никогда! — воскликнула фрёкен Снорк, тряхнув челкой. Но вот Мамелюк взмахнул в воздухе своим огромным хвостом, повернул и снова направился к берегу.

— Теперь он плывет помедленнее! — закричал с кормы Муми-тролль, который стоял на коленях и следил за кильватером. — Он начинает уставать!

Мамелюк устал, но и здорово разозлился. Он дергал трос и рыскал из стороны в сторону, так что лодку валило набок.

Жизни мореплавателей явно грозила опасность.

Иногда, желая обмануть их, Мамелюк почти останавливался а потом с такой силой порывался вперед, что встречный вал захлестывал форштевень. Тогда Снусмумрик вытаскивал свою губную гармошку и наигрывал охотничью песню, а остальные отстукивали ритм ногами, да так, что дно лодки дрожало. И вдруг!.. Мамелюк перевернулся всем своим громадным брюхом вверх.

Это было самое громадное брюхо на свете!

Какой-то миг они рассматривали его в полном безмолвии.

И тогда Снорк сказал:

— Поймал-таки я его.

— Да! — гордо подтвердила сестра.

Пока Мамелюка отбуксировывали к берегу, дождь усилился. Платье Хемуля промокло насквозь, а шляпа Снусмумрика совершенно потеряла всякую форму.

— Теперь в пещере, наверное, совсем мокро, — заметил Муми-тролль, который сидел на веслах и мерз. И немного погодя добавил: — Вдруг мама беспокоится!

— По-твоему, мы как бы можем пойти домой… — отозвался Снифф.

— Да, и показать всем рыбину, — подхватил Снорк.

— Идем домой, — решил Хемуль. — Когда происходит что-то необычное, это иногда бывает приятно. Ну, когда слушаешь всякие там страшные истории, и когда промокаешь до нитки, и сам из всего выпутываешься, и так далее в том же роде. Но в целом это не так уж уютно.

Подложив доски под Мамелюка, они общими силами потащили его по лесу. Разинутая пасть рыбины была так велика, что ветки деревьев застревали между ее зубов. А весила она столько, что им приходилось останавливаться и отдыхать на каждом повороте. Дождь лил все сильнее и сильнее. Когда же они пришли в Долину муми-троллей, завеса дождя скрыла за собой весь дом.

— Оставим его ненадолго здесь, — предложил Снифф.

— Никогда в жизни, — взволнованно ответил Муми-тролль.

И они продолжали свой путь через сад. Внезапно остановившись, Снорк сказал:

— Мы заблудились.

— Чепуха! — сказал Муми-тролль. — Тут дровяной сарай, а там, внизу, — мост.

— Да, но где же дом? — спросил Снорк.

Странно, очень странно. Дом муми-троллей исчез. Его не было вовсе, его просто не было. Они положили Мамелюка на золотистый песок перед крыльцом. Вернее сказать, крыльца тоже не было. Вместо него…

Но прежде следует объяснить, что случилось в Муми-далене, пока они охотились на Мамелюка.

Когда о маме Муми-тролля упоминалось в последний раз, она отправилась спать. Но еще до этого она машинально смяла хвощи и папоротники Хемуля в комок и уронила в шляпу Волшебника. Уж лучше бы ей никогда в жизни не заниматься домашней уборкой!

Потому что пока весь дом был погружен в глубокий послеобеденный сон, растения начали каким-то колдовским образом расти.

Медленно извиваясь, вылезли они из шляпы Волшебника и сползли на пол. Растения со всеми своими усиками и побегами вились по стенам, карабкались на гардины, портьеры и шнурки от вьюшек, выбираясь наружу сквозь щели, отдушины и замочные скважины. С невероятной, устрашающей быстротой распускались во влажном воздухе цветы и созревали плоды. Гигантские пучки листьев поднимались по ступенькам крыльца, вьющиеся растения вылезали меж ножками стола, оплетая их, потом вползали на стол или, как змеи, свисали с люстр.

Вся эта растительность заполнила дом тихим шорохом, порой раздавался едва слышный шелест или хлопок, когда вдруг распускался гигантский цветок или какой-нибудь плод падал на ковер. Но Муми-мама, думая, что это всего лишь шум дождя, лишь поворачивалась на другой бок и снова засыпала.

В соседней комнате сидел папа Муми-тролля и писал мемуары. С тех пор как он построил причал, не случалось ничего интересного, так что вместо последних событий папа принялся описывать свое детство. И так, между делом, растрогался, что чуть не плакал. Он был необычайным и одаренным ребенком, которого вечно не понимали. Он стал старше, и его точно так же не понимали, и это со всех точек зрения было просто ужасно. Муми-папа все писал и писал, думая о том, как все станут раскаиваться, когда прочитают его мемуары. Тут он снова обрадовался и сказал самому себе:

— Так им и надо!

В эту минуту на листок бумаги скатилась слива, оставившая большое синее пятно.

— Клянусь своим хвостом! — разразился Муми-папа… — Они уже вернулись домой!

Но когда папа обернулся, взгляд его уперся в дикие зарос-ли кустарника, усеянного ягодами. Он вскочил, и тотчас же густой ливень синих слив обрушился на письменный стол. Под потолком карабкались, плотно переплетаясь, ветки и сучья, они медленно росли, протягивая свои зеленые побеги к окну.

— Эй! — закричал папа Муми-тролля. — Проснись! Иди сюда!

Муми-мама разом уселась в кровати. С величайшим удивлением рассматривала она свою комнату, заполненную мелкими белыми цветочками. Изящными гирляндами свисали они с потолка, а между цветочками зеленели красивые бантики листьев.

— О, как прекрасно! — сказала мама. — Все это, верно, дело лапок Муми-тролля, ему захотелось порадовать меня.

И, осторожно отведя в сторону тонкую цветочную завесу, она опустилась на пол.

— Эй! — кричал за стеной Муми-папа. — Открой! Мне отсюда не выйти!

Мама Муми-тролля тщетно пыталась приоткрыть дверь. Крепкие стебли вьющихся растений бесповоротно ее забаррикадировали. Тогда мама разбила стеклянную дверь, ведущую на крыльцо, и с огромным трудом выбралась через эту дыру. Над крыльцом высились заросли фиников, а гостиная превратилась в настоящие джунгли.

— Ой-ой-ой! Ой! — произнесла мама Муми-тролля. — А виновата во всем, разумеется, та самая шляпа.

И начала обмахивать разгоряченный лоб пальмовым листом.

Из папоротникового леса ванной вынырнул Выхухоль и жалобным голосом сказал:

— Вот к чему приводят всякие гербарии. Я никогда по-настоящему этому Хемулю не доверял!

А лианы все росли ввысь из печных труб и, извиваясь по крыше, покрывали весь дом муми-троллей пышным зеленым ковром.

За стенами дома Муми-тролль, стоя под дождем, не спускал глаз с большого зеленого холма, где одна за другой открывались чашечки цветов и созревали фрукты, становясь из зеленых желтыми, а из желтых — красными.

— По крайней мере дом стоял здесь, — произнес Снифф.

— Дом — в чаще этих джунглей! — мрачно изрек Муми-тролль. — Никто не сможет проникнуть туда и никто не сможет выбраться оттуда. Никогда не сможет!

Снусмумрик вышел вперед и с любопытством принюхался. Ни окон, ни дверей! Только ковер диких растений. Крепко взявшись за какую-то лозу, он потянул ее на себя. Она гнулась, как резиновая, и никак не отламывалась, но когда он пошел дальше, она обвилась вокруг его шляпы и стянула ее с головы малыша.

— Снова колдовство, — заявил Снусмумрик. — Это уже начинает утомлять.

Снифф между тем рыскал вокруг заросшей растениями веранды.

— Отдушина погреба! — закричал он. — Она открыта!

Муми-тролль примчался на крик и заглянул в черное отверстие.

— Лезем туда! — решительно заявил он. — Но быстро, прежде чем зарастет и этот ход!

Один за другим они пробрались вниз, в черный мрак погреба.

— Эй, — закричал Хемуль, который оказался последним. — Мне никак не пролезть!

— Тогда оставайся во дворе и карауль Мамелюка! — сказал Снорк. — Можешь собрать в ботанизирку весь дом!

И пока несчастный Хемуль тихо скулил снаружи под дождем, остальные начали ощупью подниматься по лестнице из погреба в дом.

— Повезло нам, — сказал Муми-тролль. — Дверь открыта. Теперь видите, как хорошо иногда быть небрежным!

— Это я забыл запереть ее, — похвастался Снифф, — и вся честь принадлежит мне!

Перед ними предстала удивительная картина.

Сидя в развилке ветвей, Выхухоль поедал грушу.

— Где мама? — спросил Муми-тролль.

— Пытается вырубить твоего папу из его комнаты, — горестно ответил Выхухоль. — Надеюсь, хотя бы на небесах выхухолям живется спокойно, потому что мне скоро конец!

Они прислушались. Листва содрогалась от страшных ударов топора. Грохот, затем крик радости. Муми-папа свободен!

— Мама! Папа! — закричал Муми-тролль, прокладывая путь на крыльцо через джунгли. — Что вы тут начудили, пока меня не было дома?!

— Да, дорогое дитя! — отозвалась Муми-мама. — Мы, видно, снова небрежно обошлись со шляпой Волшебника! Иди скорей сюда! Я нашла в шкафу куст ежевики!

Какое восхитительное время настало после полудня! Все играли, будто они в первобытном лесу: Муми-тролль был Тарзаном, а фрёкен Снорк — Джейн. Сниффу досталась роль сына Тарзана, а Снусмумрик был обезьянкой Читой[16]. Снорк ползал вокруг в подлеске со вставными зубами из апельсиновой кожуры[17] и вообще изображал врага.

— Tarzan hungry, — говорил Муми-тролль, карабкаясь наверх по лиане. — Tarzan eat now![18]

— Что он говорит? — спросил Снифф.

— Он говорит, что сейчас будет есть, — перевела фрёкен Снорк. — Понимаешь, это единственное, что он может сказать. Это по-английски. Как только попадаешь в джунгли, сразу начинаешь говорить по-английски.

Сидя наверху, на платяном шкафу, Тарзан издавал первобытно-идиотские вопли, и Джейн с его дикими друзьями вопили в ответ.

— В любом случае хуже этого не будет, — пробормотал Выхухоль.

Он снова спрятался в зарослях папоротника и закутал голову полотенцем, чтобы ничего не выросло у него в ушах.

— А теперь я похищаю Джейн! — закричал Снорк и потащил фрёкен Снорк за хвостик к логову под столом.

Когда Муми-тролль вернулся домой — в люстру (пещеру, где они жили с Джейн), он тотчас обнаружил, что произошло за время его отсутствия. Оборудовав колоссальное, просто шикарное подобие лифта, он, съехав вниз, вверг в трепет джунгли своим воинственным кличем и ринулся спасать Джейн.

— Ой-ой-ой! Ой! — сказала мама Муми-тролля. — Будь добр, дай мне банан!

Вот так они и развлекались до самого вечера. Никого совершенно не беспокоило, что дверь погреба совсем заросла, и никто даже не вспомнил про несчастного Хемуля.

А тот по-прежнему сидел в своем насквозь промокшем платье, прилипавшем к его ногам, и караулил Мамелюка.

Иногда он жевал яблоко или считал тычинки у цветка, выросшего в джунглях, а в промежутках главным образом вздыхал.

Дождь кончился, и наступили сумерки. И в этот самый миг, когда солнце садилось, что-то случилось с зеленой стенкой, окружавшей дом муми-троллей. Она начала увядать с такой же скоростью, как и выросла. Плоды сморщились и упали на землю. Цветы закрылись, а листья свернулись. Дом снова наполнился шелестом и шорохом. Хемуль некоторое время смотрел на все это, а потом, подойдя к дереву, легонько потянул к себе ветку. Она сразу отвалилась — сухая, словно трут. Тут в голову Хемуля пришла идея. Собрав громадную кучу прутьев и ветвей, он пошел в дровяной сарай за спичками и зажег костер на садовой дорожке.

Радостный и веселый, уселся Хемуль у огня и стал сушить свое платье. Через некоторое время у него появилась еще одна идея. С нехемульской силой сунул он хвост Мамелюка в огонь. Вкуснее жареной рыбы для него ничего на свете не было.

Так и получилось, что, когда семейство муми-троллей и их одичавшие друзья проложили себе путь через веранду и с трудом отворили дверь, они увидели счастливого Хемуля, съевшего уже седьмую часть Мамелюка.

— Ах ты, фраер ты этакий! — возмутился Снорк. — Теперь я никогда уже не смогу взвесить мою рыбину!

— Взвесь меня и прибавь к весу оставшегося Мамелюка, — предложил Хемуль, переживавший один из самых светлых дней своей жизни.

— А теперь сожжем этот первобытный лес! — предложил папа Муми-тролля.

И они вынесли из дома весь хворост и зажгли самый большой костер, который когда-либо видели в Долине муми-троллей.

Мамелюка изжарили на угольях во всю его длину, а потом съели до самого кончика носа. И еще долго-долго спорили потом, какой длины был Мамелюк — от крыльца до дровяного сарая или только до кустов сирени.

rulibs.com

мамелюки | Guide+ Путеводитель по Израилю

Поселения на северном берегу Эйлатского залива известны с древнейших времен. Место это очень выгодное, позволяющее контролировать пути, связывающие Африку с Азией. Этой территорией владели эдомитяне, египтяне, набатейцы, римляне, византийцы, крестоносцы, мамелюки, турки, британцы. От них осталось много разных названий прибрежных населенных пунктов: Айла, Акаба, Береника, Елаф, Ецион-Гавер, Ум-Раш-раш, Эйлат, Эйлот, Эцион-Гевер (Aelana, Ailah, al-Aqabah, Aqabah, Aylah, Berenice, Eilat, Elat , Elath, Etzion Geber, Ezion-geber, Umm Rashrash, Umrashash).О точной локализации древних поселений у специалистов нет единого мнения, одни считают, что поселения были на месте современной иорданской Акабы, другие располагают их вблизи Кораллового острова, чуть западней египетской Табы. Одно можно сказать уверенно – кроме Ум-Раш-раш, египетского пограничного поста, в период 1906 — 1949 гг. на территории нынешнего Эйлата постоянных поселений не было, уж больно место было плохое, соленые болота без источников пресной воды. Но именно эту территорию Израиль получил в 1948 г. Так что в описании исторических событий до 1948 г. мы будем рассматривать все 20 км побережья, разделенного ныне между Израилем, Иорданией и Египтом.

Каменный век, 25 000 — 4 000 лет до нашей эры

 — древнейший период в развитии человечества, когда основные орудия труда и оружие изготовлялись главным образом из камня, но употреблялось также дерево и кость. Каменный век подразделяется на древний (палеолит), средний (мезолит), новый (неолит).Палеолитические стоянки обнаружены в оазисах северной и центральной части Негева. Раскопки в долине Увда и около Нахаль Ашрун выявили центры по обработке каменных инструментов и культовые сооружения , датируемые периодом неолита.

Энеолит или халколит, 4 000 – 3 150 лет до н.э.

 — период переходный к эпохе металла. Начало добычи меди в районе парка Тимна. К этому же периоду относят «desert kite» — загонные ловушки для лова газелей в виде многокилометровых каменных оград, сходящихся под острым углом. По мере сближения стен их высота увеличивалась, загоняемые животные не могли выпрыгнуть на волю и становились добычей охотников. Остатки таких ловушек сохранились во многих метах долины Увда, например, возле кибуца Самар. Раскопки в долине Увда свидетельствуют о том, что к концу периода энеолита тамошние жители освоили земледелие и скотоводство.

Бронзовый век, 3 150 — 1 200 лет до н.э.

 — исторический период, сменивший энеолит и характеризующийся распространением металлургии бронзы, кочевого скотоводства и поливного земледелия. В этот период жили праотцы Авраам, Ицхак, Яаков, к нему же относится пребывание евреев в Египте, Исход и завоевание Ханаана Йехошуа Бин-Нуном (Иисусом Навином).Уже 3500 лет назад на месте Эйлата был процветающий город Эдомского царства.(а может и два, поскольку Эйлат и Эцион Гевер иногда упоминаются одновременно, как разные населенные пункты). Археолог Бен Ротенберг нашел в Тимне египетские медные шахты и плавильные печи, датируемые 12-14 веками до н.э.Позже, 3300 лет назад, в этих местах проходил Моше Рабейну, ведя за собой вышедших из Египта евреев. С этими событиями связаны и первые упоминания Эйлата в ТАНАXе:«...И двинулись из Йотваты, и расположились в Авроне. И двинулись из Авроны, и расположились в Эцьон-Гевере» (Бамидбар, 33:34-35).«...И развернулись мы, и отправились в пустыню по пути к морю Суф, как говорил Б-г мне, и обxодили мы гору Сеир многие дни. И отступили мы от братьев нашиx, сынов Эйсава, живущиx на Сеире, от пути степного, от Эйлата и от Эцьон-Гевера, и развернулись мы, и прошли по пути к пустыне Моав.» (Дварим,2:1; 2:8).Из этих книг ТАНАXа мы учим, что Эйлат – единственный современный израильский город, который посетил пророк Моисей. Связано это с тем, что Творец лишает Моше возможности пересечь границы страны, в которую он вел евреев 40 лет. «И вошли они в Землю Израиля без него». Эйлат же не входит в границы Эрец Исраэль, обещанной евреям Всевышним. Границы Земли Израиля определены Торой в книге( Бамидбар 34:1-12), однако привязка танахических названий к современной географии остается дискуссионной до сих пор. Рав Элиягу Эссас , исходя из комментариев Раши (Франция, 11-й век), который, в свою очередь, опирается на разъяснения Талмуда (трактат Бехорот, лист 55; Гитин, лист 8; в Иерусалимском Талмуде — трактат Шевиит, гл. 6, часть 1) считает, что граница на юге проходила по пустыне Негев, на 150 км южнее города Беэр Шева, то есть примерно в 70 км севернее Эйлата.

Железный век, 1 200 — 586 лет до н.э.

 — период истории, когда железо получило всеобщее распространение как материал для изготовления орудий труда и оружия. В Израиле это период от царствования Шауля до разрушения Первого Храма. А в наших местах — первый еврейский город на Красном море, несколько раз теряемый за эти 600 лет и вновь завоевываемый. Окно в Индийский океан прорублено евреями в период правления царя Давида (1008-960), когда его полководец Иоав победил идумейцев.«...И поставил он в Эдоме наместников, и стали все эдомитяне рабами Давида; и помогал Г-сподь Давиду везде, куда бы он ни ходил». (Шмуэль, II, 8:14, Диврей ha-Ямим, I, 18:13).В правление царя Шломо (Соломона), а правил он в 960-931 годы до н.э., в Эйлате появляется еврейский флот и, возможно, судоверфь.«...Корабли сделал царь Шломо в Эцйен-Гевер, который близ Эйлота, на берегу Ям-Суф в земле Эдом» (Мелахим, I, 9:26).Построив корабли, израильтяне направились в страну Офир. Существует много предположений, что это за страна. Некоторые располагают ее в Африке, другие на территории современных Индии или Китая, а есть и такие, что полагают, будто речь идет о Южной Америке.В 500 м от современной береговой линии Эйлатского залива находится невысокий холм Телл-эл-Хелейфе. Начавшиеся в 1933 г. раскопки, продолженные после войны известным американским археологом Н. Глюком, привели к обнаружению там укрепленного поселения, которое большинством исследователей отождествляется с древним Эцион-Гевером царя Шломо. В пользу этого говорят обнаруженные остатки обширной крепости, окруженной так называемой стеной казематов, свойственной также другим известным крепостям времени Шломо. После смерти Шломо государство раскололось на 2 царства. Эйлат оказался в Иудейском царстве. Морские экспедиции прекратились, порт пришел в упадок. Но эмиссар царя находился в Эйлате и обладал большими полномочиями.В правление царя Рехавама (928-911) Эйлат был захвачен египтянами«...И было на пятый год царствования Рехавама, Шишак, царь Египетский, поднялся против Йерушалаима.» (Мелахим, Книга Царствий, 1,14:25). Известно, что в ходе этой войны большое количество иудейских городов было разрушено египтянами, и среди них: плавильня Соломона в Эцион-Гевере.Иудейский царь Иехошафат (867-846 года до н.э) отогнал кочевников от города, укрепил постоянными гарнизонами порт и ведущие к нему торговые пути, чтобы использовать Эйлат как морскую базу. Вместе с Ахазией, царем Израиля, Йехошафат попытался организовать экспедицию в страну Офир. Они построили в Эйлате 10 судов и подготовили их к длительному плаванию. Царь Иудеи не внял пророку Элиазару, предостерегавшему его от сотрудничества с Ахазией, который «был грешен в глазах Всевышнего». Поэтому экспедиция была обречена на неудачу и все корабли разбились и погибли в самом начале пути. Вот как говорится об этом в Танахе:«...А затем Йеошафат, царь Йеудеи, связался с Ахазйей, царем Йисраэйля, который действовал беззаконно. И объединился с ним, чтобы построить корабли для отправки в Таршиш; и построили они корабли в Эцйон-Гэвэре. И предсказал Элиэзэр, сын Додавау, из Марэйши, о Йеошафате, говоря: Так как ты объединился с Ахазйау, то разрушит Г-сподь дело твое. И разбились корабли, и не смогли идти в Таршиш.» (Диврей ha-Ямим, II, 20:35-37).При царе Ераме (Иораме), который правил в 843-863 годах до н.э., эдомейцы восстали и изгнали евреев из Эйлата. Иорам пытался отбить город у эдомейцев, но неудачно. Царь Амация (798-769) возвращает Эйлат под власть Иудеи.“...А Амацйау отважился, и повел народ свой, и пошел в Долину Соли, и побил сынов Сэйира – десять тысяч” (Диврей ha-Ямим, II, 25:11). Бои за Эйлат были тяжелыми, город был сильно разрушен. Царь не захотел восстанавливать город и оставил его в развалинах. Через некоторе время Амица умер, царем стал его 16-летний сын Узияу. Царь Узияу (он же Азария, Азарйаhу и Озия) правил в 769-733 годах до нашей эры. Одним из его первых дел было восстановление и укрепление Эйлата.( Подробнее тут.) Написано в Танахе:«...И весь народ Йеудейский взял Азарйа, которому было шестнадцать лет, и сделал его царем вместо отца его, Амацйау. Он отстроил Эйлат и возвратил его (дому) Йеуды после того, как царь почил с отцами своими» (Мелахим, II, 14:21-22).Вот как комментирует этот отрывок рав Зеев Дашевский "Амацйаhу был убит, и царем в Йеhуде был провозглашен его сын, которому было 16 лет. Сказано в стихе 22, что он отстроил Эйлат. Это нельзя перевести, как построил, потому что Эйлат существовал давно, еще со времен Шломо, и он был важным портом. То есть, царь его отстроил и вернул к состоянию действующего порта на Красном море. Дальше говорится: «И возвратил его Йеhуде…”. Сказанное, что он вернул Эйлат Йеhуде, означает, что когда царство Йеhуды ослабело, взбунтовались эдомейцы и, очевидно, оторвали Эйлат, который находится на территории Эдома, и у Йеhуды фактически не было возможности пользоваться этим важным портом. А царь Азарйаhу его отстроил и вернул Йеhуде.»При Ахазе (743-727 года до н.э.), внуке Узияху, Эдом восстал против Иудеи и освободился от зависимости. Сирийский (арамейский) царь Рецин прошелся со своей армией по всему Заиорданью до Эйлата, захватил порт и перебил иудеев, живших в Эйлате и Эцион-Гевере. «В то время Рецин, царь Арамейский, возвратил Араму Эйлат и изгнал Йеудеев из Эйлота; и пришли Эдомеяне в Эйлат, и жили там, (как это и) по сей день.» (Мелахим, II, 16:6).

Нововавилонский и Персидский периоды, 586 – 333 годы до н.э.

В 586 г. вавилоняне разрушили Иерусалим и Первый Храм. Евреев уводят в вавилонское рабство. Но в 539 г. Вавилон сам становится добычей молодой Персидской империи. Так территория Израиля оказывается под властью персов. В этот период Эйлат принадлежит набатейцам – семитскому племени выходцев из глубин Аравийского полуострова, переселившемуся на север Красного моря в 6 в. до н.э. и занявшему место эдомейцев. Набатейцы считались единственной подлинной цивилизацией пустыни. Основой их жизни была торговля: перевозка благовоний и пряностей из глубин Аравии к средиземноморским портам. Эйлат был важной узловой станцией на этом пути. От него караваны шли в Газу, Дамаск, Египет. В набатейских наскальных рисунках, обнаруженных в окрестностях Эйлата мы находим изображения верблюдов, всадников, судов, битв. Остатки поселений набатейцев найдены в долине Увда, а стоянки караванов – около оазиса Иотвата.

Эллинистический период, 332 — 167 годы до н.э.

В 332 году до н.э. Александр Македонский побеждает персов и завоевывает Иудею, затем там правят цари греческих династий Птоломеев и Селевкидов.В 246 г. Эйлат попадает под контроль Птоломеев, получает имя «Береника» и становится важным портом в торговле Египта с Индией и Эфиопией. (о том, что Береника находилась именно в Эйлатском заливе на месте Акабы, пишет исследователь древних торговых путей Rod Baird , однако есть и другие мнения, согласно которым Береника Птоломеев находилась в Суэцком заливе на мысе Си-Ан, или даже в Красном море у границы Египта с Суданом.

Период Хасмонеев, 167 – 37 годы до н.э.

Маккавеи (Хасмонеи) восстают против греческих правителей, освобождают Иерусалим(165 г.), возрождают еврейскую государственность. Их наследники ввергают страну в междуусобицы, привлекая войска соседних стран. В Эйлате, судя по отсутствию исторических материалов, все тихо.

Римский период, 37 год до н. э. – 395 год н. э.

Рим все больше усиливает свое присутствие на Ближнем Востоке. В 37 г. до н.э. римский триумвират объявляет Ирода, одного из иудейских чиновников, царем Иудеи и поддерживает его войсками. Так начинается римский период нашей истории. Римский город на Красном море располагался там, где сейчас находится Акаба и назывался Айла. Для римлян он имел больше военное, чем торговое значение, поскольку контролировал пути на Газу и Дамаск. Эйлат входил в линию укреплений императора Диоклетиана «Лимес-Аравикус» (Limes Aravicus на латыни — «арабская граница» или «граница в Араве») вдоль дороги Дамаск – Эйлат в Негеве. Гарнизоном города была часть 10 легиона.

Византийский период, 395 — 637 годы.

В 395 году Римская империя разделяется на западную и восточную (Византию). Палестина становится византийской. В этот период Эйлат, расширенный византийцами, — важный торговый порт Красного моря. Император Юстиниан (527-565) задался целью освободить византийскую торговлю от персидской зависимости. Для этого необходимо было установить прямые сношения с Индией через Красное море. Из эйлатского порта индийские и китайские товары могли идти уже сухим путем через Палестину и Сирию к Средиземному морю. У южной оконечности Синайского полуострова на острове Иотаба (теперь Тиран), что при входе в Эйлатский залив, был устроен дозорный таможенный пункт для проходящих судов. В Эйлате была постоянная резиденция епископа. В Араве возникли многочисленные аграрные поселения. Эйлатский архитектор Стефанос строит монастырь Cвятой Екатерины.

Ранний исламский период, 637 — 1099 годы.

Ислам, возникший в Саудовской Аравии в 622 г. быстро распространился во всех направлениях. В 637 г. мусульмане захватывают Иерусалим. Газу они захватили еше раньше – в 634 г. Поскольку экспансия шла с юга на север, то очевидно, что Эйлат попал под их власть раньше Газы и Иерусалима. В мусульманский период Эйлат становится важной точкой на пути североафриканских паломников, совершающих хадж в Мекку. В 9 веке небольшой рыболовецкий порт, находившийся здесь, смывает шторм. Арабы восстанавливают город немного южнее.

Период крестоносцев, 1099 – 1291 годы.

Рыцари Первого крестового похода захватывают Иерусалим 15 июля 1099 г. В 1112 г. король Иерусалима Балдуин I совершил большой поход в Аравийскую Петру, а в 1113 г. войско короля достигло Красного моря. Эйлат сдался без боя. Крестоносцы не нашли в этих краях никаких сохранившихся старых построек, поэтому считается, что они построили новые крепости, в их числе и Эйлат. Возможно, речь идет о крепости крестоносцев, находящейся на небольшом скалистом Коралловом острове, в 7 километрах южнее современного Эйлата, в двухстах метрах от египетского побережья. Другие названия этого острова — Джезират-Фарун, Фирайун, Фараонов. Постройка крепости датируется 1115 годом. В 1187 году мусульманский полководец, армянский курд, ставший правителем Египта и основавший династию Аюбидов, Салах-ад-Дин (Саладин) изгнал христиан из Иерусалима. Салах-ад-Дин захватил Эйлат еще раньше, в 1171 г., в рамках операции по созданию «дороги молящихся» для паломничества в Мекку мусульман Средиземноморья. Ближайшие к Эйлату крестоносцы базировались в крепости Карак (она находится в южной части восточного побережья Мертвого моря), где хозяйничал «граф-разбойник» Рено де Шатийон, который совершал набеги на торговые мусульманские караваны. Слухи, которые ходили про сказочные сокровища, накопленные в святых городах пророка, Мекке и Медине, горячили ему кровь. И в голову Рено пришла идея перенести туда боевые действия. Чтобы выполнить этот проект, он придумал хитрость, которая, как с технической, так и с военной точки зрения, представляла настоящий подвиг. Он приказал построить в Трансиордании 5 галер и на спинах верблюдов по частям перевезти их к берегу Красного моря, где они были собраны и спущены на воду. При поддержке с моря Рено де Шатийон захватил Эйлат в 1182 г. Эти пять галер, находившиеся в море около четырех месяцев (конец 1182 — начало 1183 гг.), разграбили берега Египта и Хиджаза, вплоть до Адена, захватили один корабль паломников, плывущий из Мекки, затем два торговых судна из Йемена. «И велик был ужас жителей этих мест» — писали арабские историки. Но в конце концов флот крестоносцев был уничтожен сильной египетской эскадрой, посланной Саладином.Спустя 600 лет наполеоновские инженеры использовали идею графа во время Египетского похода. «Инженеры военно-морского флота построили на верфи в Каире четыре канонерки, вооруженные 24-фунтовыми пушками. Они их разобрали; верблюды доставили их в Суэц, где они были вновь собраны и проконопачены. Трехцветное знамя взвилось над Красным морем. Канонерки плавали в северной части этого моря — до Косейра и Ямбо». В 1229 г. крестоносцы вновь захватили Иерусалим, но в 1291 их изгнали мамелюки.

Мамелюкский период, 1291—1516 годы.

Мамелюки — взбунтовавшиеся солдаты-рабы армии Айюбидов, отобравшие власть у своих хозяев. Закаленные в боях воинские подразделения, состоявшие в основном из тюркоязычных народов и потомков выходцев с Кавказа, громили добравшихся в наши края монголов, крестоносцев, исмаилитов-ассасинов. Лишь в 1517 году мамелюки были вытеснены из Палестины войсками турецкого султана Селима I.Активность мамелюков на эйлатщине сводится к обустройству для паломников пути в Мекку. Мамелюки улучшили «Дорогу паломников» и построили мост на эйлатском переходе. Они выстроили много домов и караван-сараев вдоль дороги. Количество сохранившихся построек свидетельствует о том, что трасса использовалась для движения большик караванов.Турецкий период. В 1516—1517 гг. войска турецкого султана Селима 1 захватили весь Ближний Восток, сделав его частью Османской империи на 400 лет. Наполеон Бонапарт в книге «Кампании в Египте и Сирии (1798—1799 гг.)» пишет «...город Айла или Эйлат, находящийся в 60 лье от Суэца, на пути караванов, направляющихся в Мекку. В Айле есть небольшой форт с турецким гарнизоном; там имеются колодцы, в изобилии дающие пресную воду». В 1882 г. Египет стал английской колонией. При проведении границы между Египтом и Османской Империей Акаба перешла под турецкое правление, а Синай отошел Египту.В январе 1906 г. британцы планировали построить египетскую заставу в Ум-Раш-раш, на месте нынешнего Эйлата. Однако турки воспротивились этому и сами построили там здание полиции. В феврале-апреле 1906 граница между Турцией и Египтом была сдвинута к Акабе. В 1908 году открылась Хиджазская железная дорога от Медины до Дамаска. Акаба оказалась в стороне от трассы и превратилась в захолустье Оттоманской империи. А затем турки имели неосторожность ввязаться в Первую Мировую войну на стороне Германии.

Британский период, 1917 — 1948 годы.

11 декабря 1917 г. английские войска генерала Аленби вступили в Иерусалим. Акаба была взята раньше, 6 июля 1917 г. бедуинскими отрядами под руководством Лоуренса Аравийского.C 1917 года Палестина находится под властью британского мандата. В 1917 г. Бен-Цви и Бен Гурион опубликовали в США книгу, в которй писали "Акаба будет частью Эрец-Исраэль, соединится рельсами с Беер-Шевой и Иерусалимом. В результате Акаба станет портом и торговым центром для связи со странами Индийского океана». В 1918 г. Хаим Вейцман посетил Акабу в попытке включить ее в состав национального дома для евреев. Однако при разделе Палестины в 1921 году Акаба отошла ко вновь созданному Иорданскому Хашимитскому Королевству. Западный берег Эйлатского залива, пустынный и лишенный источников пресной воды, остался палестинским, там было несколько глинобитных домов, в одном из которых находился полицейский участок Ум-Раш-раш, где служили полицейские-бедуины. В 1934 г. Бен Гурион посетил район Ум-Раш-раш, чтобы оценить возможность заселения его евреями.

Израильский период, 948 — до наших дней.

14 мая 1948 года провозглашено независимое Государство Израиль. Началась война за независимость. К берегу Красного моря израильская армия вышла 10 марта 1949 г. Эта операция, получившая название «Увда», была последней операцией той войны.Согласно резолюции ООН о разделе Палестины от 29 ноября 1947 года, Негев вместе с побережьем Эйлатского залива вошел в состав Государства Израиль. Включение побережья Красного моря в территорию Израиля было большим успехом израильской дипломатии. Англичане и арабы никак не хотели допустить выхода евреев к морю, поскольку, выйдя к Красному морю, Израиль вклинивался между арабскими странами Северной Африки и мусульманскими странами Передней Азии и Аравийского полуострова. С подачи британцев американцы поставили перед израильской делегацией в ООН ультиматум: если те не отказываются от претензий на южный Негев и побережье, то американцы не гарантируют результатов голосования. Потребовалась специальная встреча Хаима Вейцмана с президентом Труменом, в результате которой США поддержали позицию Израиля. Но фактически мы не укрепились на этой территории — там не было создано еврейских поселений, хотя еще в 1934 г. Бен Гурион предлагал, чтобы Еврейское агенство срочно переселило на побережье Красного моря 50-100 евреев, которые будут заниматься земледелием и рыболовством, а главное, обозначат здесь еврейское присутсвие. Еврейский судья из Америки Берндайс обещал 100 тысяч долларов для немедленного развития этого места, но что помешало реализации этого проекта, я не знаю.Так что и после формального признания прав Израиля на южный Негев англичане держали там силы подчиненного им Арабского легиона. Великобритания надеялась на то, что рано или поздно ООН признает ее право на эту территорию, Израиль примирится с этим и район будет присоединен к Трансиордании. Контроль Арабского легиона над южным Негевом выражался в том, что его подразделения обосновались на командных высотах от Эйн-Яхав до Эйлатского залива, то есть вдоль единственной дороги на территории Израиля, которая вела к Эйлату. Кроме того, иорданцы периодически посылали в южный Негев моторизированные патрули и всадников на верблюдах. Англичане предполагали, что евреи не рискнут пробиться к магистрали, ведущей к Эйлатскому заливу.В январе 1949 г. правительством был принят окончательный план захвата города. Бригадами «Негев» и «Голани» под командованием Игаля Алона город был захвачен почти без единого выстрела, сопротивление иорданцев было незначительным. Авраам Эден закрепил знаменитый «чернильный флаг» над зданием полиции в Ум-Раш-раш . «Мы дошли до конца карты. Что делать дальше?» Такую телеграмму получили в штабе Армии Обороны Израиля. А дальше на самом краю израильской карты началась мирная жизнь. Некоторое веxи нашей истории:1959 год, март: Эйлат получает статус города.1967 год, май: Египтяне блокируют Эйлатский залив.1967 год, июль: В результате победы в Шестидневной войне залив открыт для израильских судов. Синай становится израильским. Развитие туризма на Синае.1970 год: Война на Истощение. В ночь с 5 на 6 февраля боевые пловцы ВМС Египта атаковали суда, находившиеся в Эйлатском порту. Египетские источники, рассматривающие эту операцию, как серьезный успех, сообщают об ущербе, нанесенном десантному кораблю «Бат Шева» и вооруженному транспортному судну «Гидрома». Оба судна, по версии египтян, были готовы к рейду в Египет . Согласно израильским источникам диверсанты смогли повредить лишь старенькое вспомогательное судно «Бат Галим», при этом никто из израильских моряков не пострадал. (Ранее, в ночь с 15 на 16 ноября 1969 г. египетские диверсанты повредили, но не потопили в Эйлатском порту 2 пассажирских судна: «Далия» и «А-Дарома». Один из египтян погиб в ходе этой операции.( Реакция Израиля последовала незамедлительно — 7 февраля 1970 г. ВВС Израиля атаковали и потопили в Суэцком заливе несколько египетских минных тральщиков (Операция «Зикукит–Бет»). С тех пор никаких более или менее успешных диверсий в Эйлатском порту не случалось. Следует отметить, что любители военной истории жалуются на то, что Музей израильских ВМС очень неохотно предоставляет информацию по данной теме.1973 год, октябрь: Война Судного Дня. Египтяне вновь перекрывают морской путь к Эйлату.1982 год, апрель: В результате мирного соглашения между Израилем и Египтом Синай возвращают Египту. Открытие временной границы в Табе.1985 год, ноябрь: Эйлат становится свободной экономической зоной и международным туристским центром.1994 год, октябрь: Подписание мирного договора с Иорданией и открытие пограничного перехода «Арава».----------------------------------------------------ЭДОМ (Идумея) — древняя страна в Передней Азии, к югу от Ханнана, между Мёртвым морем и Эйлатским заливом. Эдом был заселён со 2-й половины 2-го тыс. до н.э. скотоводческими племенами — эдомитяне(эдомейцы), давшими название стране. Первым царем Эдома был Эйсав, сын Ицхака, брат Яакова. С 11 в. до н.э. страна находилась в зависимости от израильских племён. В 10— 9 веков была данником Ассирии, в 7—6 веках — Нововавилонского царства. Эдомитяне участвовали вместе с вавилонянами в разрушении Иерусалима (586 г. до н.э.). К концу 6 в. до н.э. они овладели частью южной Палестины. В конце 2 в. Иудея завоевала Идумею и обратила её население в иудаизм. В 63 г. до н.э. Эдом вместе с Иудеей покорён Римом. Царь Ирод I был эдомитянского происхождения.АРАМЕИ, семитские племена, вторгшиеся в конце 2-го тыс. до н.э. из северо-сирийских степей в соседние сирийские и месопотамские плодородные земли. В 11-8 вв. до н.э. возникло несколько небольших арамейских государств. Наиболее важными арамейскими центрами в Сирии являлись Дамаск и Хамат. Арамейский язык принадлежит к группе северо-западных семитских языков, родствен древнееврейскому и финикийскому языкам, имеет сходство с арабским языком. Экспансия арамейских племен, массовые выселения арамеев ассирийцами и употребление арамейского языка торговцами и купцами привели в 1-м тыс. до н.э. к распространению его в Месопотамии в качестве разговорного языка. Позднее арамейский язык стал канцелярским языком в западной части Персидской империи.

Статья «История Эйлата, от Каменного века до нашиx дней» Александра Черницкого ихтиолога, доктора биологических наук.Рыба-фиш по-эйлатски. Сведения о рыбах, обитающих в стране и привозимых со всего мира в наши рыбные магазины.

www.israel-gid.org


Смотрите также

 

..:::Новинки:::..

Windows Commander 5.11 Свежая версия.

Новая версия
IrfanView 3.75 (рус)

Обновление текстового редактора TextEd, уже 1.75a

System mechanic 3.7f
Новая версия

Обновление плагинов для WC, смотрим :-)

Весь Winamp
Посетите новый сайт.

WinRaR 3.00
Релиз уже здесь

PowerDesk 4.0 free
Просто - напросто сильный upgrade проводника.

..:::Счетчики:::..