Начальная

Windows Commander

Far
WinNavigator
Frigate
Norton Commander
WinNC
Dos Navigator
Servant Salamander
Turbo Browser

Winamp, Skins, Plugins
Необходимые Утилиты
Текстовые редакторы
Юмор

File managers and best utilites

Великая (Псковская область). Великая рыба


Глава 18 Великая рыба - Север - Андрей Буторин - rutlib2.com

Грохот стих так же внезапно, как и начался. Теперь в ушах у Нанаса звенело, а в глазах плыл красный туман. Открывать их он не спешил, опасаясь, что снова ослепнет от яркого света. Да и вообще, ему было очень страшно. Но опасность подстерегала и сзади. Хоть он и не слышал больше звуков погони, однако непроизвольно подтянул к себе ноги. И вдруг услышал крик:

– Батя!!!

Голос был пронзительно-тонкий, словно кричал подросток. Его звук несколько раз повторился затухающим эхом, а потом крикнули снова:

– Батя! Это… ты?!..

На последнем слове голос запнулся и прозвучал вновь, отдавая теперь холодным металлом:

– Кто там? Эй, ты! А ну встать!

Нанас понял, что обращаются к нему, но вставать не торопился.

– А ты не будешь больше плеваться? – выкрикнул он, осторожно размыкая ресницы. Свет по-прежнему бил прямо в глаза, и Нанас зажмурился снова.

– Чего? Плеваться?.. – В голосе послышалась растерянность, но он тут же стал вновь холодным и жестким: – А ну, не дуркуй! Встать, я кому сказала!

– Мне глазам больно! Свет!.. – крикнул он в ответ и поднялся все-таки на ноги, так и не раскрывая глаз. – И не плюйся больше огнем.

Даже сквозь опущенные веки он почувствовал, что свет больше не бьет в глаза. Но, открыв их, он по-прежнему ничего толком не увидел из-за мельтешащих разноцветных кругов.

– Подними руки и стой так, пока я не приду. Шевельнешься – плюну.

Нанас что было сил заморгал в надежде поскорей вернуть зрение. Руки он конечно же поднял, хотя и с некоторой опаской – приказано ведь не шевелиться. Но и руки поднять тоже приказано, вот и выбирай…

Вдалеке послышались гулкие звуки шагов, будто ступали по металлу. Потом они застучали по камню и вскоре замерли недалеко от него.

Глаза наконец-то начали хоть что-то различать. Сперва он увидел перед собой большой проем, открывающийся в залитое светом пространство. На фоне этого сияния выделялась человеческая фигура, которая держала в руках… что именно, Нанас пока не мог разглядеть, но был уверен, что плюющуюся огнем палку.

– Оружие – на пол!

Нанас полез было к ножнам, но заметил, что до сих пор сжимает нож в кулаке. Он положил его возле себя и, выпрямившись, снова поднял руки.

– Огнестрел! – последовала новая команда.

– Что?.. – заморгал Нанас. – Лук? Он остался там… наверху.

– Не дуркуй! Плюну.

– Э! Э! Легохонько!.. – заволновался Нанас. – Я не дур… я не это самое!.. Просто я не знаю, что такое огнестрел! – Но тут в его мозгу настало вдруг просветление, и он радостно выдал: – А! Это плюющаяся огнем палка? У меня такой нет.

– Сам ты палка! Я спрашиваю: огнестрельное оружие есть? А ну, повернись.

Нанас встал к фигуре спиной. И сразу увидел разбросанные по полу тела, четыре штуки. Они выглядели жутко – длинные, мохнатые, черные – и напоминали выросших до размера собаки гусениц. Одно такое страшилище валялось совсем рядом, и он разглядел, что вдоль всего тела у того было множество коротеньких лап, а передняя пара напоминала человеческие руки с розовыми широкими ладонями, заканчивающиеся острыми, черными, загнутыми когтями. Глаза твари занимали половину головы и радужно играли отражениями света, словно у громадной мухи. Пасть чудища была распахнута, и, увидев торчащие оттуда лезвия тонких зубов, Нанас перестал удивляться, что они смогли прокусить волшебную шубу. Все четыре тела выглядели лопнувшими, словно перезрелые ягоды, но изнутри сочилась не кровь, а зеленовато-желтая слизь.

Однако полюбоваться на эти красоты ему не дали.

– Что застыл? Кру-гом!

Нанас развернулся обратно. Фигура сделала к нему несколько шагов, и он, наконец, смог рассмотреть, что перед ним стоит девушка. Она была ростом с него, но казалась меньше, потому что выглядела очень худой. На ее бледном, заостренном книзу курносом лице выделялись глаза – темные, большие и цепкие, – точный цвет которых Нанас не сумел разглядеть. Волосы тоже были темными и очень короткими. Но самым удивительным показалось ему одеяние девушки. Торка была сшита не из шкур, а из ткани; Нанас это понял сразу хотя бы уже потому, что таких полосатых шкур не бывает. Черного цвета штаны, тоже определенно из ткани, поддерживал широкий пояс с большим блестящим квадратом посередине, наверняка металлическим. На поясе висел длинный нож в ножнах, а штаны были заправлены в точно такие же черные каньги, что Нанас видел на ногах убитого им парня.

– Нравлюсь? – заметив его изучающий взгляд, хмыкнула девушка. – А ну, отвечай, кто такой?

– Нравишься. Нанас, саам, – последовательно ответил он.

– Саам?.. А почему рыжий?

– Ну, такой вот рыжий саам, – развел Нанас руками.

– И откуда ты взялся, рыжий саам? – прищурилась девушка.

– В дыру провалился…

– Снова дуркуешь?

– Нет, правда! – заспешил Нанас, – я убегал от синеглазов, забрался на сопку, упал и… вот, провалился. А здесь на меня тоже напали, эти, – мотнул он головой за плечо.

– От синеглазов? – нахмурилась девушка. – Зубастые, с шипами и броней по всему телу?

Что такое броня, Нанас не знал, но догадался сразу и кивнул.

– Сволочи! Нас они тоже достали… – помрачнела девушка, но взгляд ее тут же вновь стал подозрительным. – Но это ладно. А как ты вообще в Видяеве очутился?

– Приехал. Сначала на оленях, потом на собаках.

– Откуда? Зачем?

– Сейдозеро… Знаешь такое? Ну, это там, – не уловив в глазах девушки понимания, Нанас махнул рукой в сторону, – за Колой, Оленегорском, Ловозером, еще дальше. Там наш сыйт. Но я из него сбежал. А потом встретил небесного… – В голове Нанаса словно что-то щелкнуло. Он запнулся и уставился на девушку так, словно увидел ее только что. – А ты… А тебя… Ты – Надя, да?

Теперь и у девушки округлились ее подозрительно прищуренные глаза, и Нанас увидел наконец, что они – карие.

– Откуда… как ты узнал?!.. Вы поймали радиограмму? У бати все-таки получилось ее отправить?! – Бледное лицо девчонки словно озарилось внутренним светом и стало вдруг безумно красивым. – Он ушел пять дней назад… Батя мой… Мичман Никошин. Сделал рацию и поднялся наверх. Отсюда сигнал не проходит. Он не вернулся… Ты видел его там, наверху?

Нанас покачал головой.

– Это они, – злобно процедила Надя, – эти шипастые твари!.. Батя больной, слабый, не отбился… – По щеке девушки скатилась слезинка. – Я не хотела его отпускать, хотела идти сама, но он приказал… Сказал, что ради меня… что я должна… – Девушка всхлипнула, но тут же нахмурилась, махнула рукой по щеке, вытерев слезы, и вновь заговорила сухо и холодно: – Так вы поймали радиограмму?

– Не знаю, – осторожно сказал Нанас. – Я ее не видел. Может, поймали потом, когда я уже убежал… Какая она? На что похожа?

– Дуркуешь? – направила ему прямо в живот плюющуюся огнем палку девушка, и глаза ее опять превратились в две щелки. – Не к месту.

– Но я и правда не знаю, кто она такая! – взмолился Нанас, но тут в его голове мелькнула догадка: – Это ваша собака, да? Твой отец привязал к ней записку и отправил искать людей?

– Ты что, на самом деле такой тупой? Не притворяешься? – Надя опустила палку и горько усмехнулась: – Надо же, увидела второго за всю жизнь человека, а он оказался… Зверьком каким-то…

– Я не ту… – начал было Нанас, но осекся, вспомнив, кто такая Надя.

Любимица духов, а может, и сама дух! Не стоит с ней спорить, а обижаться – и вовсе глупо. И он, набрав в грудь побольше воздуха, начал деловито рассказывать:

– Я не знаю, кто такая радиограмма, я ее не встречал. Наверное, мы разминулись. Зато я встретил небесного духа. Он тебя знает. Он упал с неба и велел мне найти тебя и отвезти в Полярные Зори. Так что собирайся, поехали… – Тут он запнулся и закончил речь уже не столь деловито: – Только я не знаю, на чем… Мои собаки, наверное, погибли.

Нанас испугался, что теперь, когда с таким трудом достигнута первая главная цель, все может сорваться. Ему очень хотелось верить, что Сейд со Снежкой живы, но даже если и так, согласится ли ехать с ним эта ехидная упрямица?

Надя надолго задумалась. Ее красивые густые брови то сходились на переносице, то вновь возвращались на места. «Значит, все-таки поймали…» – пробормотала она под нос, а потом решительно кивнула:

– Ладно, поедем. Только не сегодня, завтра утром. И сначала найдем… батю… – Ее голос дрогнул, а глаза подозрительно заблестели, но девушка тряхнула головой и продолжила прежним грубоватым тоном: – А почему именно в Зори, он не сказал?

– Сказал. Там рай, – коротко ответил Нанас.

– А ну-ка, повернись еще раз!

Нанас повернулся и услышал:

– «Кольская АЭС»! Обалдеть! Неужели цела?..

Он хотел переспросить, что это такое, но почувствовал, что от сухости во рту говорить стало трудно, и только теперь осознал, как же он хочет пить.

– У тебя есть вода? – выдавил он из пересохшего горла, в которое при упоминании о воде будто сыпанули песок.

– Пока есть, – кивнула Надя. – Пошли! – Она уже повернулась, но вдруг вспомнила что-то и быстро развернулась назад: – Ты где в этом шастал? – указала она на волшебную малицу.

– Надел возле Колы, потом в ней и ехал.

– Возле Колы?! – ахнула и попятилась Надя. – Прямо возле самого эпицентра?! А ну-ка, быстро снимай!

– Зачем это? – насупился Нанас. Ему вдруг подумалось, что Наде захотелось, чтобы заклятие духов подействовало на него в полную силу. Он незаметно опустил пальцы в мешочек и почувствовал, что оберег холодный. Что ж, значит, он зря так подумал… Но девушка уже и сама ему ответила:

– Не бойся, тут почти чисто. А вот твоя хламида сейчас, наверное, так фонит, что и представить страшно! Убить меня хочешь? Фиг тебе, я раньше успею! – И она вновь наставила на него свою палку.

– Ну, ну, легохонько!.. – буркнул Нанас. – Снимаю уже, снимаю.

Он расстегнул молнию и начал стягивать шубу небесного духа, только сейчас обратив внимание, что в нескольких местах та и впрямь оказалась продрана когтями черных «гусениц». Надя же вдруг стала пятиться еще дальше, вытаращив в ужасе глаза и зажав руками нос.

– Чего ты? – резко обернулся Нанас, ожидая увидеть подкрадывающееся со спины чудовище. Но там никого не оказалось, и он, недоуменно моргая, уставился на девушку.

– А-а-а!.. – прогнусавила та. – Ты вообще моешься когда-нибудь?

– Конечно, моюсь, – все-таки обиделся Нанас. – Каждый день летом в озере плаваю.

– А зимой?..

– А зимой не плаваю, зимой озеро покрыто льдом, – стал объяснять он ей, словно маленькой девочке. – И зимой очень холодно.

– Все с тобой ясно. Сейчас пойдешь в лодку, снимешь все это с себя и примешь душ. А я всю эту гадость оболью бензином и сожгу. Теперь я понимаю, почему тебе никакая радиация не страшна.

– Почему? – опять заморгал Нанас.

– Потому что ей не побороть твою вонь, она у тебя термоядерная, – сказала Надя и заорала вдруг так, что у Нанаса заложило уши: – Живо марш в лодку, бацилла ходячая!!!

– Но у меня нет лодки…

– Зато у меня есть.

Нанас не понял две вещи. Нет, на самом деле он не понял куда больше, но именно эти две засели в голове прочными занозами.

Во-первых, зачем под землей нужна лодка, и, во-вторых, кого он в этой лодке должен принять, причем, почему-то без одежды, что пугало больше всего. Надя сказала: «Примешь душ». То есть, к нему в лодку придут души? Чьи души, зачем?! И почему он должен принимать их раздетым? Потому что он тоже должен будет отправиться с ними, а ТУДА в одежде не пускают?.. Так значит, он все-таки в Нижнем мире?

Спрашивать об этом у Нади он, конечно, не стал. Тем более, девушка уже заворачивала за угол стены, призывно махая ему рукой, и Нанас заторопился следом. Но едва вышел из прохода, как тут же остолбенел.

И было от чего.

Он оказался в огромной пещере! Настолько огромной, что дальняя левая ее стена и потолок, невзирая на свет, тонули в непроглядном мраке. Пол в пещере был ровный, каменный, а посредине нее, занимая большую часть поверхности, раскинулось настоящее озеро. И над этим озером, со стороны его противоположного берега, сияло… солнце! Может, не такое яркое, как то, что на небе, но такое же круглое и желтое. Но и это было еще не все. Там, откуда светило солнце, над водой возвышалось нечто огромное, блестящее и темное. Приглядевшись, Нанас не сдержал крика: из воды торчала спина громадной рыбины! Настолько громадной, что ее величину было трудно чем-либо измерить… Сразу вспомнилась огромная металлическая «вежа», которая укрыла их от бурана. Но и та казалась крохотной по сравнению с этой рыбиной – тут поместилось бы в длину не меньше десятка таких «веж». Посредине мощной широкой спины рыбины возвышался толстый плавник, а с него-то как раз и светило солнце. И тут Нанас вспомнил сказания о Великой рыбе, которыми потчевал детишек один из старейшин.

– Э-это о-она?.. – заикаясь спросил Нанас у остановившейся впереди Нади. – Я к ней не… не пой-ду…

– Давай-ка живо маршируй! – нахмурилась девчонка.

– Прямо к ней в п-пасть? К Великой р-р-р…

– Какая еще пасть?! – взорвалась Надя. – Это моя лодка, я ведь тебе уже говорила!

– …р-ыбе… Это – лодка?!

– Ну уж точно не селедка! – Надя вздохнула отчаянно и устало, словно имела дело с умалишенным и уже начинала с этим смиряться. – Атомная подводная лодка класса… Впрочем, тебе это знать ни к чему. Пошли давай! Кто пить хотел?

Однако Нанас уже забыл и о жажде, и о голоде, и обо всем ином, вместе взятом. Его целиком занимало сейчас лишь увиденное чудо. Увиденное, но совершенно непонятое, неосознанное даже малюсенькой своей частью. Так значит, громадная рыбина перед ним – вовсе не Великая рыба? Подводная лодка? Как может лодка быть подводной, ведь лодки для того и делают, чтобы держаться в них на воде, а не тонуть! Да и какая же это лодка? Это… это вообще неведомо что!

Трудно было представить, что создать такую громадину было под силу даже духам. Но они ее создали. И теперь это невероятное чудо принадлежало… девушке Наде. Нет, никакая она не обычная девушка, и вряд ли вообще человек, теперь в этом можно было не сомневаться. Да еще и солнце, которым она управляла, делая его то ярче, то темней. Даже Силадан, хоть и общается с духами, не может справиться с солнцем. Могут только духи, а значит, и Надя – тоже дух. Так что нужно забыть о сомнениях и подчиняться ей во всем беспрекословно. Раздеться – значит, раздеться. Принять душ – заходите, гости дорогие! Кто знает, может, и души мамы с отцом к нему наведаются… Вот было бы хорошо.

Хозяйка «Великой рыбы» нетерпеливо притопнула:

– Эй! Заснул? Я понимаю, что красиво, но вблизи она еще лучше. Пошли!

Нанас безропотно двинулся за Надей. Духов надо слушаться, не стоит их сердить. «Интересно, – подумал он, – а как называется дух женского рода? Душа? Нет, это совсем другое. Душица? Это трава такая, вроде бы. Тогда как? Может, духиня? Надо будет как-нибудь аккуратно выспросить. Легохонько, между делом. Авось, не рассердится».

Вблизи лодка и впрямь оказалась еще красивей. Правда, «солнце» светило в другую сторону, и разглядеть все подробно не получилось. Да и Надя не дала ему на это времени – поскакала вверх по дощечкам, ведущим на спину «рыбине», и свистнула ему оттуда. Нанас поспешно поднялся следом.

Там, наверху, восторгов и удивлений у него не убавилось. Первым делом его взгляд упал на «плавник». Вблизи он оказался большим и широким, словно гигантская голова. Сходство с ней усиливали «глаза» – четыре окна из «твердого воздуха». «Лоб» украшали странные шипы, напоминающие о синеглазах. Только это «чудовище» вызывало в нем не ужас, а восхищение. Оно было очень и очень красивым! А посередине «плавника» на белом, слегка вытянутом квадрате были нарисованы две скрещенные синие линии.

Нанас невольно засмотрелся на все это, чем опять вывел из себя Надю:

– Так мы и до завтра с тобой до душа не дойдем. Загрызут тебя микробы! А я задохнусь!

Нанас вздрогнул и поспешил к девушке. Не надо никому его грызть, погрызли уже сегодня, и не раз, сколько же можно!

Бросив взгляд туда, откуда они пришли, он увидел, что «Рыбу» с сушей больше ничто не соединяет. Заметив в его глазах тревогу, Надя буркнула:

– Не бойся, не для того, чтобы ты не сбежал. Трап я всегда убираю – эти зубастые плавать не умеют.

Сказав это, она согнулась и исчезла внутри «плавника». Подойдя ближе, Нанас увидел в его боку небольшое квадратное отверстие со скругленными углами и, нагнувшись, шагнул в него тоже. Слева от себя он сразу увидел какие-то столбы. Отпрянул и заметил, что вокруг полным-полно всевозможных стволов, шестов, веревок… По большей части все это сверкало металлическим блеском и вызывало невольную оторопь.

Надя опять наклонилась и исчезла в какой-то круглой дыре. Нанас поспешил следом и очутился в неярко освещенном круглом пространстве, вдоль стен которого в несколько рядов тянулось множество коротких широких досок. Девушка не стала там задерживаться и нырнула в очередную дыру – на сей раз в полу. Вниз из нее шли металлические перекладины, по которым она ловко и быстро спустилась. У Нанаса это вышло куда медленней, но все-таки и он вскоре стоял ногами на твердом полу. Твердом и… зеленом, словно трава. А вокруг… Вокруг опять было столько всего красивого, блестящего и непонятного, что непривычный к роскоши саам лишь разинул рот.

– Не зевай! – позвала его откуда-то «духиня».

Среди многообразия чудес Нанас не сразу обнаружил ее, наполовину скрывшуюся в еще одной дыре. В дыре оказался длинный, слабо освещенный проход. Нанас разглядел лишь множество дверей со скругленными углами по обеим его сторонам. А Надя спускалась уже в следующую, новую дыру. «Да будет ли когда дно у этой лодки?» – мысленно ахнул Нанас.

Будто услышав его, на следующем уровне девушка остановилась. Подождав, пока он спустится и подойдет, она прошла к одной из дверей, открыла ее, достала откуда-то большой черный мешок, сделанный из чего-то блестящего, и сказала:

– Давай, раздевайся и пихай все сюда, я пойду сожгу, пока ты моешься, и принесу чистую одежду.

Нанас замялся. Хоть он и зарекся спорить с «духиней», но все же она была женщиной… то есть, выглядела женщиной, и…

Надя поняла его смущение:

– Ладно тебе! Не стану я на тебя смотреть. Да и все равно из-под грязи ничего видно не будет.

Нанас вздохнул и принялся раздеваться. Вообще-то, кроме разодранных штанов, ему было жалко свою одежду. Особенно пимы – легкие, удобные, теплые. И он осторожно спросил:

– А жечь обязательно? Можно хотя бы пимы оставить?

– Обязательно. Ты пойми, дурень, на них же, помимо твоей грязи, еще и радиоактивная! Они будут тебя медленно убивать.

– Ну, медленно же, не быстро…

– Не дуркуй!

– Да я и не… А пояс? Тоже сжигать?

– Тоже.

– Но у меня там оберег, кремень с кресалом и ножны!

– Оберег – это что такое?

– Камень священный… – Нанас удивился было, что «духиня» не знает этого, но решил, что она его просто проверяет. – Он, между прочим, от радиации защищает.

– Ладно, камень оставь. И это… крестило свое.

– Кресало, – поправил он и взмолился. – И ножны с ножом – тоже! Мне их небесный дух подарил.

– Хорошо, и нож с ножнами. Все?

– Ага.

– Ну, лезь тогда в душ, – открыла перед ним еще одну дверь Надя. – Вода, конечно, не горячая, но не застынешь. И экономней пользуйся, закрывай кран, пока намыливаешься.

– Закрывать что? – переспросил Нанас. – Намыливаться – это как?..

– О господи! – вскинула руки «духиня». – Откуда этот дикарь на мою голову свалился?..

Показывая ему, как открывать и закрывать воду, а также объясняя жестами, что такое «намыливаться», Надя, похоже, не только не смотрела не него, но даже не дышала.

«Неужели от меня и впрямь так сильно воняет?» – подумал Нанас и понюхал руку. Та пахла, как обычно, а скорее, и вовсе ничем не пахла.

– Сама ты дуркуешь… – тихо буркнул он и встал под бегущий из маленького металлического сита жиденький поток воды.

Потом взял серый квадратный «камень», которым Надя учила «намыливаться», но тот выскользнул у него из руки, и Нанасу потребовалось немало времени, чтобы поднять и удержать его. «Словно живой», – неприязненно подумал он о «камне» и хотел было схитрить и не «намыливаться». Но, вспомнив, как совсем недавно обещал себе во всем слушаться «духиню», устыдился и сделал все, что требовалось. Правда, когда он «намылил» голову, глаза вдруг так защипало, что он едва не полез на стену, но быстро догадался промыть их водой. А так, по большому счету, душ ему даже понравился. Во всяком случае, принимать умерших не пришлось. Просто помылся, а заодно и рассмотрел свои раны. Все его несчастное тело было покрыто синяками и ссадинами, а над правым коленом отчетливо виднелся полукруг красных точек – следы от зубов «гусеницы», ладно хоть неглубокие. В общем, жить было можно. Тем более, и напился он наконец вволю.

Выйдя из душа, он сразу наткнулся на дожидавшуюся его Надю. Девушка резко отвернулась и протянула из-за спины больший белый лист… кожи?.. ткани?.. Да, все-таки ткани, слишком уж он был мягким.

– Держи полотенце, – сказала «духиня». – Надеюсь, вытираться ты умеешь?

Вообще-то, Нанас никогда прежде не вытирался чем-то специально для этого предназначенным, в лучшем случае – вытирал мокрые руки о штаны или торку. Но признаваться в этом было стыдно, да и назначение вещи он понял, так что просто взял молча «полотенце» и стал тереть голову, грудь, спину.

– На, – протянула Надя следующий кусок ткани – небольшой, черного цвета, сшитый во что-то непонятное.

Нанас бросил полотенце на пол и принялся вертеть это «что-то» в руках. В нем было три больших отверстия: два одинаковых по размеру, а третье – вдвое больше. И это третье еще и удивительным образом растягивалось. Куда – и главное зачем – нужно было приспособить эту штуковину, Нанас понятия не имел. Попробовал напялить на голову – ткань сползала на глаза. Надеть как торку было невозможно, не хватало еще одного отверстия – для головы. Да и коротковата бы получилась торка – разве что на младенца. Единственное, куда можно было натянуть это недоразумение, так это на ноги. Но тогда получилось бы, что «одетой» окажется только эм-м… задница, но не дошла ведь «духиня» до того, подумал Нанас, чтобы до такой степени над ним издеваться!.. И он, сгорая от стыда, все-таки буркнул:

– Куда это?..

– Дуркуешь? – вполоборота повернула голову Надя. – На задницу, куда же еще? Не на голову же!

– Я серьезно! – вспыхнул Нанас, досадуя на то, что сбылись его худшие ожидания. – Не надо так со мной. Пожалуйста!

– Ты что, в самом деле идиот? – наплевав на его наготу, обернулась девушка. – Или вы одичали до того, что даже забыли, что такое трусы? – Она вырвала из рук Нанаса эти самые «трусы» и гаркнула: – Подними ногу, придурок!

– Которую?.. – растерялся Нанас.

– Обе, тудыть твою растудыть! – Похоже, Надя рассердилась всерьез.

– А… на чем же я буду стоять?..

«Духиня» набрала в грудь воздуха, собираясь, похоже, высказать ему еще что-то очень обидное, но неожиданно прыснула, а потом захохотала так, что из глаз ее полились слезы. Девушка вытерла их тем, что держала в руке, то есть злополучными трусами, и, поняв это, залилась смехом еще пуще. Нанас, скрестив под животом ладони, сначала лишь обиженно хлопал глазами, но смех Нади был столь заразительным, что в конце концов засмеялся и он. И, удивительное дело, смеясь на пару с хозяйкой подводной лодки, он вдруг подумал, что так хорошо, как сейчас, ему не было уже очень-очень давно. Пожалуй, с тех самых пор, когда мама была живой и здоровой, и они вот так же смеялись с ней вместе над чем-то веселым.

Отсмеявшись и вытерев глаза уже не трусами, а рукавом своей полосатой торки, Надя сказала:

– Ты такой простой и наивный, что на тебя невозможно сердиться. – И повторила то, что уже говорила раньше: – И откуда ты свалился на мою голову? – Заметив, что Нанас собирается ответить, она поспешно выпалила: – Нет! Молчи! А то опять не сдержусь. Я помню – из сырта. Поднимай ногу, балбес! Правую.

– Не надо, я сам, – отобрал он у Нади трусы и надел их так быстро, будто делал это с рождения. – И я не из сырта, а из сыйта.

– Ну, хоть с тем, что ты балбес, согласен – и то ладно.

– Наверное, это что-то хорошее, – буркнул Нанас, хотя на самом деле почти был уверен в обратном.

– Очень хорошее, – кивнула девушка. – Для тебя в самый раз. И я готова поспорить, что вот это ты тоже не знаешь, куда надевать, – протянула она пару тонких рукавиц, почему-то совсем без пальцев.

– Знаю, – проворчал Нанас, забирая рукавицы. – Но не сейчас же!.. Завтра и надену, когда поедем. Только мои были лучше, у этих даже пальцев нет.

– Это носки… – печально и подозрительно прерывисто выдохнула Надя. – Если догадаешься, для какой они части тела, поделюсь шоколадкой. Последняя осталась, между прочим.

– Ну не на голову же!.. – передразнивая девушку, сказал Нанас.

Не так уж много оставалось частей тела, да еще парных, чтобы он не сумел догадаться. Не дурак ведь, в самом-то деле, и не этот… как его там?.. не балбес. И он, усевшись прямо на пол, с такой гордостью, будто сам только что сшил эти «носки», натянул их поочередно на ноги.

– Пятку на правом переверни, – сказала Надя.

И в ее голосе он услышал такое удивление, что буквально расцвел. Но, поймав вдруг себя на том, что совсем позабыл, кто на самом-то деле стоит перед ним, быстро взял себя в руки, поднялся и принял серьезный вид.

– Дальше я знаю, – сказал он, разглядев, что еще принесла Надя. – Штаны, торка, пояс и каньги.

– Брюки, тельник, ремень и берцы, – ухмыльнувшись, выдала в ответ девушка. – Хотя брюки, пожалуй, можно назвать и штанами.

Нанас не стал возражать «духине» и надел все быстро и, как оказалось, почти правильно. Только Надя объяснила, что «пуговицы» на «ширинке» пришиты не для красоты и что разгуливать по боевому «кораблю» с открытой «мотней» она никому не позволит. Значение новых для него слов, кроме почему-то последнего, она тут же по просьбе Нанаса растолковала. Ну, и пришлось ей еще научить его завязывать «шнурки» на «берцах», то есть на «ботинках»… или все-таки на «башмаках»?.. или – ой! – даже на «гадах»… И с «пуговицами» пособила.

– Уф-ф!.. – отерла наконец «духиня» испарину со лба рукавом тельника. – Давно я так не уставала… – Затем, оглядев Нанаса со всех сторон, проворчала: – Ну вот, зато хоть на человека теперь стал похож. Еще бы ума добавить, но, увы, на складе такой номенклатуры не имеется. А теперь давай-ка потопаем на камбуз. Голодный, небось?.. Ой! Ты же пить хотел!

– Я уже напился, – похлопал по животу Нанас.

– Что?! Из-под душа?!.. Там же вода едва отфильтрована, толком не очищена… У нас с фильтрами совсем беда, хорошо чистим только для питья и готовки.

– Ничего, я привык, – успокоил девушку Нанас. – Мы ведь тоже воду не чистим. Да и зачем ее чистить? Она ведь и так не грязная, прозрачная вроде текла. Солоноватая, правда, но так даже вкусней.

Похоже, Надя собиралась что-то объяснить, но махнула рукой:

– Ладно, авось у тебя и правда организм закаленный. И знаешь что? Давай в честь такого события в кают-компании поужинаем! Сейчас я тебя туда отведу, а сама – на камбуз и быстренько чего-нибудь сооружу.

© RuTLib.com 2015-2016

rutlib2.com

rulibs.com : Фантастика : Киберпанк : Глава 18 ВЕЛИКАЯ РЫБА : Андрей Буторин : читать онлайн : читать бесплатно

Глава 18

ВЕЛИКАЯ РЫБА

Грохот стих так же внезапно, как и начался. Теперь в ушах у Нанаса звенело, а в глазах плыл красный туман. Открывать их он не спешил, опасаясь, что снова ослепнет от яркого света. Да и вообще, ему было очень страшно. Но опасность подстерегала и сзади. Хоть он и не слышал больше звуков погони, однако непроизвольно подтянул к себе ноги. И вдруг услышал крик:

– Батя!!!

Голос был пронзительно-тонкий, словно кричал подросток. Его звук несколько раз повторился затухающим эхом, а потом крикнули снова:

– Батя! Это… ты?!..

На последнем слове голос запнулся и прозвучал вновь, отдавая теперь холодным металлом:

– Кто там? Эй, ты! А ну встать!

Нанас понял, что обращаются к нему, но вставать не торопился.

– А ты не будешь больше плеваться? – выкрикнул он, осторожно размыкая ресницы. Свет по-прежнему бил прямо в глаза, и Нанас зажмурился снова.

– Чего? Плеваться?.. – В голосе послышалась растерянность, но он тут же стал вновь холодным и жестким: – А ну, не дуркуй! Встать, я кому сказала!

– Мне глазам больно! Свет!.. – крикнул он в ответ и поднялся все-таки на ноги, так и не раскрывая глаз. – И не плюйся больше огнем.

Даже сквозь опущенные веки он почувствовал, что свет больше не бьет в глаза. Но, открыв их, он по-прежнему ничего толком не увидел из-за мельтешащих разноцветных кругов.

– Подними руки и стой так, пока я не приду. Шевельнешься – плюну.

Нанас что было сил заморгал в надежде поскорей вернуть зрение. Руки он конечно же поднял, хотя и с некоторой опаской – приказано ведь не шевелиться. Но и руки поднять тоже приказано, вот и выбирай…

Вдалеке послышались гулкие звуки шагов, будто ступали по металлу. Потом они застучали по камню и вскоре замерли недалеко от него.

Глаза наконец-то начали хоть что-то различать. Сперва он увидел перед собой большой проем, открывающийся в залитое светом пространство. На фоне этого сияния выделялась человеческая фигура, которая держала в руках… что именно, Нанас пока не мог разглядеть, но был уверен, что плюющуюся огнем палку.

– Оружие – на пол!

Нанас полез было к ножнам, но заметил, что до сих пор сжимает нож в кулаке. Он положил его возле себя и, выпрямившись, снова поднял руки.

– Огнестрел! – последовала новая команда.

– Что?.. – заморгал Нанас. – Лук? Он остался там… наверху.

– Не дуркуй! Плюну.

– Э! Э! Легохонько!.. – заволновался Нанас. – Я не дур… я не это самое!.. Просто я не знаю, что такое огнестрел! – Но тут в его

мозгу настало вдруг просветление, и он радостно выдал: – А! Это плюющаяся огнем палка? У меня такой нет.

– Сам ты палка! Я спрашиваю: огнестрельное оружие есть? А ну, повернись.

Нанас встал к фигуре спиной. И сразу увидел разбросанные по полу тела, четыре штуки. Они выглядели жутко – длинные, мохнатые, черные – и напоминали выросших до размера собаки гусениц. Одно такое страшилище валялось совсем рядом, и он разглядел, что вдоль всего тела у того было множество коротеньких лап, а передняя пара напоминала человеческие руки с розовыми широкими ладонями, заканчивающиеся острыми, черными, загнутыми когтями. Глаза твари занимали половину головы и радужно играли отражениями света, словно у громадной мухи. Пасть чудища была распахнута, и, увидев торчащие оттуда лезвия тонких зубов, Нанас перестал удивляться, что они смогли прокусить волшебную шубу. Все четыре тела выглядели лопнувшими, словно перезрелые ягоды, но изнутри сочилась не кровь, а зеленовато-желтая слизь.

Однако полюбоваться на эти красоты ему не дали.

– Что застыл? Кру-гом!

Нанас развернулся обратно. Фигура сделала к нему несколько шагов, и он, наконец, смог рассмотреть, что перед ним стоит девушка. Она была ростом с него, но казалась меньше, потому что выглядела очень худой. На ее бледном, заостренном книзу курносом лице выделялись глаза – темные, большие и цепкие, – точный цвет которых Нанас не сумел разглядеть. Волосы тоже были темными и очень короткими. Но самым удивительным показалось ему одеяние девушки. Торка была сшита не из шкур, а из ткани; Нанас это понял сразу хотя бы уже потому, что таких полосатых шкур не бывает. Черного цвета штаны, тоже определенно из ткани, поддерживал широкий пояс с большим блестящим квадратом посередине, наверняка металлическим. На поясе висел длинный нож в ножнах, а штаны были заправлены в точно такие же черные каньги, что Нанас видел на ногах убитого им парня.

– Нравлюсь? – заметив его изучающий взгляд, хмыкнула девушка. – А ну, отвечай, кто такой?

– Нравишься. Нанас, саам, – последовательно ответил он.

– Саам?.. А почему рыжий?

– Ну, такой вот рыжий саам, – развел Нанас руками.

– И откуда ты взялся, рыжий саам? – прищурилась девушка.

– В дыру провалился…

– Снова дуркуешь?

– Нет, правда! – заспешил Нанас, – я убегал от синеглазов, забрался на сопку, упал и… вот, провалился. А здесь на меня тоже напали, эти, – мотнул он головой за плечо.

– От синеглазов? – нахмурилась девушка. – Зубастые, с шипами и броней по всему телу?

Что такое броня, Нанас не знал, но догадался сразу и кивнул.

– Сволочи! Нас они тоже достали… – помрачнела девушка, но взгляд ее тут же вновь стал подозрительным. – Но это ладно. А как ты вообще в Видяеве очутился?

– Приехал. Сначала на оленях, потом на собаках.

– Откуда? Зачем?

– Сейдозеро… Знаешь такое? Ну, это там, – не уловив в глазах девушки понимания, Нанас махнул рукой в сторону, – за Колой, Оленегорском, Ловозером, еще дальше. Там наш сыйт. Но я из него сбежал. А потом встретил небесного… – В голове Нанаса словно что-то щелкнуло. Он запнулся и уставился на девушку так, словно увидел ее только что. – А ты… А тебя… Ты – Надя, да?

Теперь и у девушки округлились ее подозрительно прищуренные глаза, и Нанас увидел наконец, что они – карие.

– Откуда… как ты узнал?!.. Вы поймали радиограмму? У бати все-таки получилось ее отправить?! – Бледное лицо девчонки словно озарилось внутренним светом и стало вдруг безумно красивым. – Он ушел пять дней назад… Батя мой… Мичман Никошин. Сделал рацию и поднялся наверх. Отсюда сигнал не проходит. Он не вернулся… Ты видел его там, наверху?

Нанас покачал головой.

– Это они, – злобно процедила Надя, – эти шипастые твари!.. Батя больной, слабый, не отбился… – По щеке девушки скатилась слезинка. – Я не хотела его отпускать, хотела идти сама, по он прика-

зал… Сказал, что ради меня… что я должна… – Девушка всхлипнула, но тут же нахмурилась, махнула рукой по щеке, вытерев слезы, и вновь заговорила сухо и холодно: – Так вы поймали радиограмму?

– Не знаю, – осторожно сказал Нанас. – Я ее не видел. Может, поймали потом, когда я уже убежал… Какая она? На что похожа?

– Дуркуешь? – направила ему прямо в живот плюющуюся огнем палку девушка, и глаза ее опять превратились в две щелки. – Не к месту.

– Но я и правда не знаю, кто она такая! – взмолился Нанас, но тут в его голове мелькнула догадка: – Это ваша собака, да? Твой отец привязал к ней записку и отправил искать людей?

– Ты что, на самом деле такой тупой? Не притворяешься? – Надя опустила палку и горько усмехнулась: – Надо же, увидела второго за всю жизнь человека, а он оказался… Зверьком каким-то…

– Я не ту… – начал было Нанас, но осекся, вспомнив, кто такая Надя.

Любимица духов, а может, и сама дух! Не стоит с ней спорить, а обижаться – и вовсе глупо. И он, набрав в грудь побольше воздуха, начал деловито рассказывать:

– Я не знаю, кто такая радиограмма, я ее не встречал. Наверное, мы разминулись. Зато я встретил небесного духа. Он тебя знает. Он упал с неба и велел мне найти тебя и отвезти в Полярные Зори. Так что собирайся, поехали… – Тут он запнулся и закончил речь уже не столь деловито: – Только я не знаю, на чем… Мои собаки, наверное, погибли.

Нанас испугался, что теперь, когда с таким трудом достигнута первая главная цель, все может сорваться. Ему очень хотелось верить, что Сейд со Снежкой живы, но даже если и так, согласится ли ехать с ним эта ехидная упрямица?

Надя надолго задумалась. Ее красивые густые брови то сходились на переносице, то вновь возвращались на места. «Значит, все- таки поймали…» – пробормотала она под нос, а потом решительно кивнула:

– Ладно, поедем. Только не сегодня, завтра утром. И сначала найдем… батю… – Ее голос дрогнул, а глаза подозрительно заблестели, но девушка тряхнула головой и продолжила прежним грубоватым тоном: – А почему именно в Зори, он не сказал?

– Сказал. Там рай, – коротко ответил Нанас.

– А ну-ка, повернись еще раз!

Нанас повернулся и услышал:

– «Кольская АЭС»! Обалдеть! Неужели цела?..

Он хотел переспросить, что это такое, но почувствовал, что от сухости во рту говорить стало трудно, и только теперь осознал, как же он хочет пить.

– У тебя есть вода? – выдавил он из пересохшего горла, в которое при упоминании о воде будто сыпанули песок.

– Пока есть, – кивнула Надя. – Пошли! – Она уже повернулась, но вдруг вспомнила что-то и быстро развернулась назад: – Ты где в этом шастал? – указала она на волшебную малицу.

– Надел возле Колы, потом в ней и ехал.

– Возле Колы?! – ахнула и попятилась Надя. – Прямо возле самого эпицентра?! А ну-ка, быстро снимай!

– Зачем это? – насупился Нанас. Ему вдруг подумалось, что Наде захотелось, чтобы заклятие духов подействовало на него в полную силу. Он незаметно опустил пальцы в мешочек и почувствовал, что оберег холодный. Что ж, значит, он зря так подумал… Но девушка уже и сама ему ответила:

– Не бойся, тут почти чисто. А вот твоя хламида сейчас, наверное, так фонит, что и представить страшно! Убить меня хочешь? Фиг тебе, я раньше успею! – И она вновь наставила на него свою палку.

– Ну, ну, легохонько!.. – буркнул Нанас. – Снимаю уже, снимаю.

Он расстегнул молнию и начал стягивать шубу небесного духа,

только сейчас обратив внимание, что в нескольких местах та и впрямь оказалась продрана когтями черных «гусениц». Надя же вдруг стала пятиться еще дальше, вытаращив в ужасе глаза и зажав руками нос.

– Чего ты? – резко обернулся Напас, ожидая увидеть подкрадывающееся со спины чудовище. Но там никого не оказалось, и он, недоуменно моргая, уставился на девушку.

– А-а-а!.. – прогнусавила та. – Ты вообще моешься когда-нибудь?

– Конечно, моюсь, – все-таки обиделся Нанас. – Каждый день летом в озере плаваю.

– А зимой?..

– А зимой не плаваю, зимой озеро покрыто льдом, – стал объяснять он ей, словно маленькой девочке. – И зимой очень холодно.

– Все с тобой ясно. Сейчас пойдешь в лодку, снимешь все это с себя и примешь душ. А я всю эту гадость оболью бензином и сожгу. Теперь я понимаю, почему тебе никакая радиация не страшна.

– Почему? – опять заморгал Нанас.

– Потому что ей не побороть твою вонь, она у тебя термоядерная, – сказала Надя и заорала вдруг так, что у Нанаса заложило уши: – Живо марш в лодку, бацилла ходячая!!!

– Но у меня нет лодки…

– Зато у меня есть.

Нанас не понял две вещи. Нет, на самом деле он не понял куда больше, но именно эти две засели в голове прочными занозами. Во-первых, зачем под землей нужна лодка, и, во-вторых, кого он в этой лодке должен принять, причем, почему-то без одежды, что пугало больше всего. Надя сказала: «Примешь душ». То есть, к нему в лодку придут души? Чьи души, зачем?! И почему он должен принимать их раздетым? Потому что он тоже должен будет отправиться с ними, а ТУДА в одежде не пускают?.. Так значит, он все- таки в Нижнем мире?

Спрашивать об этом у Нади он, конечно, не стал. Тем более, девушка уже заворачивала за угол стены, призывно махая ему рукой, и Нанас заторопился следом. Но едва вышел из прохода, как тут же остолбенел.

И было от чего.

Он оказался в огромной пещере! Настолько огромной, что дальняя левая ее стена и потолок, невзирая на свет, тонули в непроглядном мраке. Пол в пещере был ровный, каменный, а посредине нее, занимая большую часть поверхности, раскинулось настоящее озеро. И над этим озером, со стороны его противоположного берега, сияло… солнце! Может, не такое яркое, как то, что на небе, но такое же круглое и желтое. Но и это было еще не все. Там,

откуда светило солнце, над водой возвышалось нечто огромное, блестящее и темное. Приглядевшись, Нанас не сдержал крика: из воды торчала спина громадной рыбины! Настолько громадной, что ее величину было трудно чем-либо измерить… Сразу вспомнилась огромная металлическая «вежа», которая укрыла их от бурана. Но и та казалась крохотной по сравнению с этой рыбиной – тут поместилось бы в длину не меньше десятка таких «веж». Посредине мощной широкой спины рыбины возвышался толстый плавник, а с него-то как раз и светило солнце. И тут Нанас вспомнил сказания о Великой рыбе, которыми потчевал детишек один из старейшин.

– Э-это о-она?.. – заикаясь спросил Нанас у остановившейся впереди Нади. – Я к ней не.. не пой-ду…

– Давай-ка живо маршируй! – нахмурилась девчонка.

– Прямо к ней в п-пасть? К Великой р-р-р…

– Какая еще пасть?! – взорвалась Надя. – Это моя лодка, я ведь тебе уже говорила!

– …р-ыбе… Это – лодка?!

– Ну уж точно не селедка! – Надя вздохнула отчаянно и устало, словно имела дело с умалишенным и уже начинала с этим смиряться. – Атомная подводная лодка класса… Впрочем, тебе это знать ни к чему. Пошли давай! Кто пить хотел?

Однако Нанас уже забыл и о жажде, и о голоде, и обо всем ином, вместе взятом. Его целиком занимало сейчас лишь увиденное чудо. Увиденное, но совершенно непонятое, неосознанное даже малюсенькой своей частью. Так значит, громадная рыбина перед ним – вовсе не Великая рыба? Подводная лодка? Как может лодка быть подводной, ведь лодки для того и делают, чтобы держаться в них на воде, а не тонуть! Да и какая же это лодка? Это… это вообще неведомо что!

Трудно было представить, что создать такую громадину было под силу даже духам. Но они ее создали. И теперь это невероятное чудо принадлежало… девушке Наде. Нет, никакая она не обычная девушка, и вряд ли вообще человек, теперь в этом можно было не сомневаться. Да еще и солнце, которым она управляла, делая его

то ярче, то темней. Даже Силадан, хоть и общается с духами, не может справиться с солнцем. Могут только духи, а значит, и Надя – тоже дух. Так что нужно забыть о сомнениях и подчиняться ей во всем беспрекословно. Раздеться – значит, раздеться. Принять душ – заходите, гости дорогие! Кто знает, может, и души мамы с отцом к нему наведаются… Вот было бы хорошо.

Хозяйка «Великой рыбы» нетерпеливо притопнула:

– Эй! Заснул? Я понимаю, что красиво, но вблизи она еще лучше. Пошли!

Нанас безропотно двинулся за Надей. Духов надо слушаться, не стоит их сердить. «Интересно, – подумал он, – а как называется дух женского рода? Душа? Нет, это совсем другое. Душица? Это трава такая, вроде бы. Тогда как? Может, духиня? Надо будет как-нибудь аккуратно выспросить. Легохонько, между делом. Авось, не рассердится».

Вблизи лодка и впрямь оказалась еще красивей. Правда, «солнце» светило в другую сторону, и разглядеть все подробно не получилось. Да и Надя не дала ему на это времени – поскакала вверх по дощечкам, ведущим на спину «рыбине», и свистнула ему оттуда. Нанас поспешно поднялся следом.

Там, наверху, восторгов и удивлений у него не убавилось. Первым делом его взгляд упал на «плавник». Вблизи он оказался большим и широким, словно гигантская голова. Сходство с ней усиливали «глаза» – четыре окна из «твердого воздуха». «Лоб» украшали странные шипы, напоминающие о синеглазах. Только это «чудовище» вызывало в нем не ужас, а восхищение. Оно было очень и очень красивым! А посередине «плавника» на белом, слегка вытянутом квадрате были нарисованы две скрещенные синие линии.

Нанас невольно засмотрелся на все это, чем опять вывел из себя Надю:

– Так мы и до завтра с тобой до душа не дойдем. Загрызут тебя микробы! А я задохнусь!

Нанас вздрогнул и поспешил к девушке. Не надо никому его грызть, погрызли уже сегодня, и не раз, сколько же можно!

Бросив взгляд туда, откуда они пришли, он увидел, что «Рыбу» с сушей больше ничто не соединяет. Заметив в его глазах тревогу, Надя буркнула:

– Не бойся, не для того, чтобы ты не сбежал. Трап я всегда убираю – эти зубастые плавать не умеют.

Сказав это, она согнулась и исчезла внутри «плавника». Подойдя ближе, Нанас увидел в его боку небольшое квадратное отверстие со скругленными углами и, нагнувшись, шагнул в него тоже. Слева от себя он сразу увидел какие-то столбы. Отпрянул и заметил, что вокруг полным-полно всевозможных стволов, шестов, веревок… По большей части все это сверкало металлическим блеском и вызывало невольную оторопь.

Надя опять наклонилась и исчезла в какой-то круглой дыре. Нанас поспешил следом и очутился в неярко освещенном круглом пространстве, вдоль стен которого в несколько рядов тянулось множество коротких широких досок. Девушка не стала там задерживаться и нырнула в очередную дыру – на сей раз в полу. Вниз из нее шли металлические перекладины, по которым она ловко и быстро спустилась. У Нанаса это вышло куда медленней, но все-таки и он вскоре стоял ногами на твердом полу. Твердом и… зеленом, словно трава. А вокруг… Вокруг опять было столько всего красивого, блестящего и непонятного, что непривычный к роскоши саам лишь разинул рот.

– Не зевай! – позвала его откуда-то «духиня».

Среди многообразия чудес Нанас не сразу обнаружил ее, наполовину скрывшуюся в еще одной дыре. В дыре оказался длинный, слабо освещенный проход. Нанас разглядел лишь множество дверей со скругленными углами по обеим его сторонам. А Надя спускалась уже в следующую, новую дыру. «Да будет ли когда дно у этой лодки?» – мысленно ахнул Нанас.

Будто услышав его, на следующем уровне девушка остановилась. Подождав, пока он спустится и подойдет, она прошла к одной из дверей, открыла ее, достала откуда-то большой черный мешок, сделанный из чего-то блестящего, и сказала:

– Давай, раздевайся и пихай все сюда, я пойду сожгу, пока ты моешься, и принесу чистую одежду.

Нанас замялся. Хоть он и зарекся спорить с «духиней», но все же она была женщиной… то есть, выглядела женщиной, и…

Надя поняла его смущение:

– Ладно тебе! Не стану я на тебя смотреть. Да и все равно из- под грязи ничего видно не будет.

Нанас вздохнул и принялся раздеваться. Вообще-то, кроме разодранных штанов, ему было жалко свою одежду. Особенно пимы – легкие, удобные, теплые. И он осторожно спросил:

– А жечь обязательно? Можно хотя бы пимы оставить?

– Обязательно. Ты пойми, дурень, на них же, помимо твоей грязи, еще и радиоактивная! Они будут тебя медленно убивать.

– Ну, медленно же, не быстро…

– Не дуркуй!

– Да я и не… А пояс? Тоже сжигать?

– Тоже.

– Но у меня там оберег, кремень с кресалом и ножны!

– Оберег – это что такое?

– Камень священный… – Нанас удивился было, что «духиня» не знает этого, но решил, что она его просто проверяет. – Он, между прочим, от радиации защищает.

– Ладно, камень оставь. И это… крестило свое.

– Кресало, – поправил он и взмолился, – И ножны с ножом – тоже! Мне их небесный дух подарил.

– Хорошо, и нож с ножнами. Все?

– Ага.

– Ну, лезь тогда в душ, – открыла перед ним еще одну дверь Надя. – Вода, конечно, не горячая, но не застынешь. И экономней пользуйся, закрывай кран, пока намыливаешься.

– Закрывать что? – переспросил Нанас. – Намыливаться – это как?..

– О господи! – вскинула руки «духиня». – Откуда этот дикарь на мою голову свалился?..

Показывая ему, как открывать и закрывать воду, а также объясняя жестами, что такое «намыливаться», Надя, похоже, не только не смотрела не него, но даже не дышала.

«Неужели от меня и впрямь так сильно воняет?» – подумал Нанас и понюхал руку. Та пахла, как обычно, а скорее, и вовсе ничем не пахла.

– Сама ты дуркуешь… – тихо буркнул он и встал под бегущий из маленького металлического сита жиденький поток воды.

Потом взял серый квадратный «камень», которым Надя учила «намыливаться», но тот выскользнул у него из руки, и Нанасу потребовалось немало времени, чтобы поднять и удержать его. «Словно живой», – неприязненно подумал он о «камне» и хотел было схитрить и не «намыливаться». Но, вспомнив, как совсем недавно обещал себе во всем слушаться «духиню», устыдился и сделал все, что требовалось. Правда, когда он «намылил» голову, глаза вдруг так защипало, что он едва не полез на стену, но быстро догадался промыть их водой. А так, по большому счету, душ ему даже понравился. Во всяком случае, принимать умерших не пришлось. Просто помылся, а заодно и рассмотрел свои раны. Все его несчастное тело было покрыто синяками и ссадинами, а над правым коленом отчетливо виднелся полукруг красных точек – следы от зубов «гусеницы», ладно хоть неглубокие. В общем, жить было можно. Тем более, и напился он наконец вволю.

Выйдя из душа, он сразу наткнулся на дожидавшуюся его Надю. Девушка резко отвернулась и протянула из-за спины больший белый лист… кожи?.. ткани?.. Да, все-таки ткани, слишком уж он был мягким.

– Держи полотенце, – сказала «духиня». – Надеюсь, вытираться ты умеешь?

Вообще-то, Нанас никогда прежде не вытирался чем-то специально для этого предназначенным, в лучшем случае – вытирал мокрые руки о штаны или торку. Но признаваться в этом было стыдно, да и назначение вещи он понял, так что просто взял молча «полотенце» и стал тереть голову, грудь, спину.

– На, – протянула Надя следующий кусок ткани – небольшой, черного цвета, сшитый во что-то непонятное.

Нанас бросил полотенце на пол и принялся вертеть это «что- то» в руках. В нем было три больших отверстия: два одинаковых

по размеру, а третье – вдвое больше. И это третье еще и удивительным образом растягивалось. Куда – и главное зачем – нужно было приспособить эту штуковину, Нанас понятия не имел. Попробовал напялить на голову – ткань сползала на глаза. Надеть как торку было невозможно, не хватало еще одного отверстия – для головы. Да и коротковата бы получилась торка – разве что на младенца. Единственное, куда можно было натянуть это недоразумение, так это на ноги. Но тогда получилось бы, что «одетой» окажется только эм-м… задница, но не дошла ведь «духиня» до того, подумал Нанас, чтобы до такой степени над ним издеваться!.. И он, сгорая от стыда, все-таки буркнул:

– Куда это?..

– Дуркуешь? – вполоборота повернула голову Надя. – На задницу, куда же еще? Не на голову же!

– Я серьезно! – вспыхнул Нанас, досадуя на то, что сбылись его худшие ожидания. – Не надо так со мной. Пожалуйста!

– Ты что, в самом деле идиот? – наплевав на его наготу, обернулась девушка. – Или вы одичали до того, что даже забыли, что такое трусы? – Она вырвала из рук Нанаса эти самые «трусы» и гаркнула: – Подними ногу, придурок!

– Которую?.. – растерялся Нанас.

– Обе, тудыть твою растудыть! – Похоже, Надя рассердилась всерьез.

– А… на чем же я буду стоять?..

«Духиня» набрала в грудь воздуха, собираясь, похоже, высказать ему еще что-то очень обидное, но неожиданно прыснула, а потом захохотала так, что из глаз ее полились слезы. Девушка вытерла их тем, что держала в руке, то есть злополучными трусами, и, поняв это, залилась смехом еще пуще. Нанас, скрестив под животом ладони, сначала лишь обиженно хлопал глазами, но смех Нади был столь заразительным, что в конце концов засмеялся и он. И, удивительное дело, смеясь на пару с хозяйкой подводной лодки, он вдруг подумал, что так хорошо, как сейчас, ему не было уже очень-очень давно. Пожалуй, с тех самых пор, когда мама была живой и здоровой, и они вот так же смеялись с ней вместе над чем-то веселым.

Отсмеявшись и вытерев глаза уже не трусами, а рукавом своей полосатой торки, Надя сказала:

– Ты такой простой и наивный, что на тебя невозможно сердиться. – И повторила то, что уже говорила раньше: – И откуда ты свалился на мою голову? – Заметив, что Нанас собирается ответить, она поспешно выпалила: – Нет! Молчи! А то опять не сдержусь. Я помню – из сырта. Поднимай ногу, балбес! Правую.

– Не надо, я сам, – отобрал он у Нади трусы и надел их так быстро, будто делал это с рождения. – И я не из сырта, а из сыйта.

– Ну, хоть с тем, что ты балбес, согласен – и то ладно.

– Наверное, это что-то хорошее, – буркнул Нанас, хотя на самом деле почти был уверен в обратном.

– Очень хорошее, – кивнула девушка. – Для тебя в самый раз. И я готова поспорить, что вот это ты тоже не знаешь, куда надевать, – протянула она пару тонких рукавиц, почему-то совсем без пальцев.

– Знаю, – проворчал Нанас, забирая рукавицы. – Но не сейчас же!.. Завтра и надену, когда поедем. Только мои были лучше, у этих даже пальцев нет.

– Это носки… – печально и подозрительно прерывисто выдохнула Надя. – Если догадаешься, для какой они части тела, поделюсь шоколадкой. Последняя осталась, между прочим.

– Ну не на голову же!.. – передразнивая девушку, сказал Нанас.

Не так уж много оставалось частей тела, да еще парных, чтобы

он не сумел догадаться. Не дурак ведь, в самом-то деле, и не этот… как его там?., не балбес. И он, усевшись прямо на пол, с такой гордостью, будто сам только что сшил эти «носки», натянул их поочередно на ноги.

– Пятку на правом переверни, – сказала Надя.

И в ее голосе он услышал такое удивление, что буквально расцвел. Но, поймав вдруг себя на том, что совсем позабыл, кто на са- мом-то деле стоит перед ним, быстро взял себя в руки, поднялся и принял серьезный вид.

– Дальше я знаю, – сказал он, разглядев, что еще принесла На- Дя. – Штаны, торка, пояс и каньги.

– Брюки, тельник, ремень и берцы, – ухмыльнувшись, выдала в ответ девушка. – Хотя брюки, пожалуй, можно назвать и штанами.

Нанас не стал возражать «духине» и надел все быстро и, как оказалось, почти правильно. Только Надя объяснила, что «пуговицы» на «ширинке» пришиты не для красоты и что разгуливать по боевому «кораблю» с открытой «мотней» она никому не позволит. Значение новых для него слов, кроме почему-то последнего, она тут же по просьбе Нанаса растолковала. Ну. и пришлось ей еще научить его завязывать «шнурки» на «берцах», то есть на «ботинках»… или все-таки на «башмаках»?.. или – ой! – даже на «гадах»… И с «пуговицами» пособила.

– Уф-ф!.. – отерла наконец «духиня» испарину со лба рукавом тельника. – Давно я так не уставала… – Затем, оглядев Нанаса со всех сторон, проворчала: – Ну вот, зато хоть на человека теперь стал похож. Еще бы ума добавить, но, увы, на складе такой номенклатуры не имеется. А теперь давай-ка потопаем на камбуз. Голодный, небось?.. Ой! Ты же пить хотел!

– Я уже напился, – похлопал по животу Нанас.

– Что?! Из-под душа?!.. Там же вода едва отфильтрована, толком не очищена… У нас с фильтрами совсем беда, хорошо чистим только для питья и готовки.

– Ничего, я привык, – успокоил девушку Нанас. – Мы ведь тоже воду не чистим. Да и зачем ее чистить? Она ведь и так не грязная, прозрачная вроде текла. Солоноватая, правда, но так даже вкусней.

Похоже, Надя собиралась что-то объяснить, но махнула рукой:

– Ладно, авось у тебя и правда организм закаленный. И знаешь что? Давай в честь такого события в кают-компании поужинаем! Сейчас я тебя туда отведу, а сама – на камбуз и быстренько чего- нибудь сооружу.

rulibs.com

rulibs.com : Фантастика : Боевая фантастика : Глава 18 ВЕЛИКАЯ РЫБА : Андрей Буторин : читать онлайн : читать бесплатно

Глава 18

ВЕЛИКАЯ РЫБА

Грохот стих так же внезапно, как и начался. Теперь в ушах у Нанаса звенело, а в глазах плыл красный туман. Открывать их он не спешил, опасаясь, что снова ослепнет от яркого света. Да и вообще, ему было очень страшно. Но опасность подстерегала и сзади. Хоть он и не слышал больше звуков погони, однако непроизвольно подтянул к себе ноги. И вдруг услышал крик:

– Батя!!!

Голос был пронзительно-тонкий, словно кричал подросток. Его звук несколько раз повторился затухающим эхом, а потом крикнули снова:

– Батя! Это… ты?!..

На последнем слове голос запнулся и прозвучал вновь, отдавая теперь холодным металлом:

– Кто там? Эй, ты! А ну встать!

Нанас понял, что обращаются к нему, но вставать не торопился.

– А ты не будешь больше плеваться? – выкрикнул он, осторожно размыкая ресницы. Свет по-прежнему бил прямо в глаза, и Нанас зажмурился снова.

– Чего? Плеваться?.. – В голосе послышалась растерянность, но он тут же стал вновь холодным и жестким: – А ну, не дуркуй! Встать, я кому сказала!

– Мне глазам больно! Свет!.. – крикнул он в ответ и поднялся все-таки на ноги, так и не раскрывая глаз. – И не плюйся больше огнем.

Даже сквозь опущенные веки он почувствовал, что свет больше не бьет в глаза. Но, открыв их, он по-прежнему ничего толком не увидел из-за мельтешащих разноцветных кругов.

– Подними руки и стой так, пока я не приду. Шевельнешься – плюну.

Нанас что было сил заморгал в надежде поскорей вернуть зрение. Руки он конечно же поднял, хотя и с некоторой опаской – приказано ведь не шевелиться. Но и руки поднять тоже приказано, вот и выбирай…

Вдалеке послышались гулкие звуки шагов, будто ступали по металлу. Потом они застучали по камню и вскоре замерли недалеко от него.

Глаза наконец-то начали хоть что-то различать. Сперва он увидел перед собой большой проем, открывающийся в залитое светом пространство. На фоне этого сияния выделялась человеческая фигура, которая держала в руках… что именно, Нанас пока не мог разглядеть, но был уверен, что плюющуюся огнем палку.

– Оружие – на пол!

Нанас полез было к ножнам, но заметил, что до сих пор сжимает нож в кулаке. Он положил его возле себя и, выпрямившись, снова поднял руки.

– Огнестрел! – последовала новая команда.

– Что?.. – заморгал Нанас. – Лук? Он остался там… наверху.

– Не дуркуй! Плюну.

– Э! Э! Легохонько!.. – заволновался Нанас. – Я не дур… я не это самое!.. Просто я не знаю, что такое огнестрел! – Но тут в его

мозгу настало вдруг просветление, и он радостно выдал: – А! Это плюющаяся огнем палка? У меня такой нет.

– Сам ты палка! Я спрашиваю: огнестрельное оружие есть? А ну, повернись.

Нанас встал к фигуре спиной. И сразу увидел разбросанные по полу тела, четыре штуки. Они выглядели жутко – длинные, мохнатые, черные – и напоминали выросших до размера собаки гусениц. Одно такое страшилище валялось совсем рядом, и он разглядел, что вдоль всего тела у того было множество коротеньких лап, а передняя пара напоминала человеческие руки с розовыми широкими ладонями, заканчивающиеся острыми, черными, загнутыми когтями. Глаза твари занимали половину головы и радужно играли отражениями света, словно у громадной мухи. Пасть чудища была распахнута, и, увидев торчащие оттуда лезвия тонких зубов, Нанас перестал удивляться, что они смогли прокусить волшебную шубу. Все четыре тела выглядели лопнувшими, словно перезрелые ягоды, но изнутри сочилась не кровь, а зеленовато-желтая слизь.

Однако полюбоваться на эти красоты ему не дали.

– Что застыл? Кру-гом!

Нанас развернулся обратно. Фигура сделала к нему несколько шагов, и он, наконец, смог рассмотреть, что перед ним стоит девушка. Она была ростом с него, но казалась меньше, потому что выглядела очень худой. На ее бледном, заостренном книзу курносом лице выделялись глаза – темные, большие и цепкие, – точный цвет которых Нанас не сумел разглядеть. Волосы тоже были темными и очень короткими. Но самым удивительным показалось ему одеяние девушки. Торка была сшита не из шкур, а из ткани; Нанас это понял сразу хотя бы уже потому, что таких полосатых шкур не бывает. Черного цвета штаны, тоже определенно из ткани, поддерживал широкий пояс с большим блестящим квадратом посередине, наверняка металлическим. На поясе висел длинный нож в ножнах, а штаны были заправлены в точно такие же черные каньги, что Нанас видел на ногах убитого им парня.

– Нравлюсь? – заметив его изучающий взгляд, хмыкнула девушка. – А ну, отвечай, кто такой?

– Нравишься. Нанас, саам, – последовательно ответил он.

– Саам?.. А почему рыжий?

– Ну, такой вот рыжий саам, – развел Нанас руками.

– И откуда ты взялся, рыжий саам? – прищурилась девушка.

– В дыру провалился…

– Снова дуркуешь?

– Нет, правда! – заспешил Нанас, – я убегал от синеглазов, забрался на сопку, упал и… вот, провалился. А здесь на меня тоже напали, эти, – мотнул он головой за плечо.

– От синеглазов? – нахмурилась девушка. – Зубастые, с шипами и броней по всему телу?

Что такое броня, Нанас не знал, но догадался сразу и кивнул.

– Сволочи! Нас они тоже достали… – помрачнела девушка, но взгляд ее тут же вновь стал подозрительным. – Но это ладно. А как ты вообще в Видяеве очутился?

– Приехал. Сначала на оленях, потом на собаках.

– Откуда? Зачем?

– Сейдозеро… Знаешь такое? Ну, это там, – не уловив в глазах девушки понимания, Нанас махнул рукой в сторону, – за Колой, Оленегорском, Ловозером, еще дальше. Там наш сыйт. Но я из него сбежал. А потом встретил небесного… – В голове Нанаса словно что-то щелкнуло. Он запнулся и уставился на девушку так, словно увидел ее только что. – А ты… А тебя… Ты – Надя, да?

Теперь и у девушки округлились ее подозрительно прищуренные глаза, и Нанас увидел наконец, что они – карие.

– Откуда… как ты узнал?!.. Вы поймали радиограмму? У бати все-таки получилось ее отправить?! – Бледное лицо девчонки словно озарилось внутренним светом и стало вдруг безумно красивым. – Он ушел пять дней назад… Батя мой… Мичман Никошин. Сделал рацию и поднялся наверх. Отсюда сигнал не проходит. Он не вернулся… Ты видел его там, наверху?

Нанас покачал головой.

– Это они, – злобно процедила Надя, – эти шипастые твари!.. Батя больной, слабый, не отбился… – По щеке девушки скатилась слезинка. – Я не хотела его отпускать, хотела идти сама, по он приказал… Сказал, что ради меня… что я должна… – Девушка всхлипнула, но тут же нахмурилась, махнула рукой по щеке, вытерев слезы, и вновь заговорила сухо и холодно: – Так вы поймали радиограмму?

– Не знаю, – осторожно сказал Нанас. – Я ее не видел. Может, поймали потом, когда я уже убежал… Какая она? На что похожа?

– Дуркуешь? – направила ему прямо в живот плюющуюся огнем палку девушка, и глаза ее опять превратились в две щелки. – Не к месту.

– Но я и правда не знаю, кто она такая! – взмолился Нанас, но тут в его голове мелькнула догадка: – Это ваша собака, да? Твой отец привязал к ней записку и отправил искать людей?

– Ты что, на самом деле такой тупой? Не притворяешься? – Надя опустила палку и горько усмехнулась: – Надо же, увидела второго за всю жизнь человека, а он оказался… Зверьком каким-то…

– Я не ту… – начал было Нанас, но осекся, вспомнив, кто такая Надя.

Любимица духов, а может, и сама дух! Не стоит с ней спорить, а обижаться – и вовсе глупо. И он, набрав в грудь побольше воздуха, начал деловито рассказывать:

– Я не знаю, кто такая радиограмма, я ее не встречал. Наверное, мы разминулись. Зато я встретил небесного духа. Он тебя знает. Он упал с неба и велел мне найти тебя и отвезти в Полярные Зори. Так что собирайся, поехали… – Тут он запнулся и закончил речь уже не столь деловито: – Только я не знаю, на чем… Мои собаки, наверное, погибли.

Нанас испугался, что теперь, когда с таким трудом достигнута первая главная цель, все может сорваться. Ему очень хотелось верить, что Сейд со Снежкой живы, но даже если и так, согласится ли ехать с ним эта ехидная упрямица?

Надя надолго задумалась. Ее красивые густые брови то сходились на переносице, то вновь возвращались на места. «Значит, все- таки поймали…» – пробормотала она под нос, а потом решительно кивнула:

– Ладно, поедем. Только не сегодня, завтра утром. И сначала найдем… батю… – Ее голос дрогнул, а глаза подозрительно заблестели, но девушка тряхнула головой и продолжила прежним грубоватым тоном: – А почему именно в Зори, он не сказал?

– Сказал. Там рай, – коротко ответил Нанас.

– А ну-ка, повернись еще раз!

Нанас повернулся и услышал:

– «Кольская АЭС»! Обалдеть! Неужели цела?..

Он хотел переспросить, что это такое, но почувствовал, что от сухости во рту говорить стало трудно, и только теперь осознал, как же он хочет пить.

– У тебя есть вода? – выдавил он из пересохшего горла, в которое при упоминании о воде будто сыпанули песок.

– Пока есть, – кивнула Надя. – Пошли! – Она уже повернулась, но вдруг вспомнила что-то и быстро развернулась назад: – Ты где в этом шастал? – указала она на волшебную малицу.

– Надел возле Колы, потом в ней и ехал.

– Возле Колы?! – ахнула и попятилась Надя. – Прямо возле самого эпицентра?! А ну-ка, быстро снимай!

– Зачем это? – насупился Нанас. Ему вдруг подумалось, что Наде захотелось, чтобы заклятие духов подействовало на него в полную силу. Он незаметно опустил пальцы в мешочек и почувствовал, что оберег холодный. Что ж, значит, он зря так подумал… Но девушка уже и сама ему ответила:

– Не бойся, тут почти чисто. А вот твоя хламида сейчас, наверное, так фонит, что и представить страшно! Убить меня хочешь? Фиг тебе, я раньше успею! – И она вновь наставила на него свою палку.

– Ну, ну, легохонько!.. – буркнул Нанас. – Снимаю уже, снимаю.

Он расстегнул молнию и начал стягивать шубу небесного духа,

только сейчас обратив внимание, что в нескольких местах та и впрямь оказалась продрана когтями черных «гусениц». Надя же вдруг стала пятиться еще дальше, вытаращив в ужасе глаза и зажав руками нос.

– Чего ты? – резко обернулся Напас, ожидая увидеть подкрадывающееся со спины чудовище. Но там никого не оказалось, и он, недоуменно моргая, уставился на девушку.

– А-а-а!.. – прогнусавила та. – Ты вообще моешься когда-нибудь?

– Конечно, моюсь, – все-таки обиделся Нанас. – Каждый день летом в озере плаваю.

– А зимой?..

– А зимой не плаваю, зимой озеро покрыто льдом, – стал объяснять он ей, словно маленькой девочке. – И зимой очень холодно.

– Все с тобой ясно. Сейчас пойдешь в лодку, снимешь все это с себя и примешь душ. А я всю эту гадость оболью бензином и сожгу. Теперь я понимаю, почему тебе никакая радиация не страшна.

– Почему? – опять заморгал Нанас.

– Потому что ей не побороть твою вонь, она у тебя термоядерная, – сказала Надя и заорала вдруг так, что у Нанаса заложило уши: – Живо марш в лодку, бацилла ходячая!!!

– Но у меня нет лодки…

– Зато у меня есть.

Нанас не понял две вещи. Нет, на самом деле он не понял куда больше, но именно эти две засели в голове прочными занозами. Во-первых, зачем под землей нужна лодка, и, во-вторых, кого он в этой лодке должен принять, причем, почему-то без одежды, что пугало больше всего. Надя сказала: «Примешь душ». То есть, к нему в лодку придут души? Чьи души, зачем?! И почему он должен принимать их раздетым? Потому что он тоже должен будет отправиться с ними, а ТУДА в одежде не пускают?.. Так значит, он все- таки в Нижнем мире?

Спрашивать об этом у Нади он, конечно, не стал. Тем более, девушка уже заворачивала за угол стены, призывно махая ему рукой, и Нанас заторопился следом. Но едва вышел из прохода, как тут же остолбенел.

И было от чего.

Он оказался в огромной пещере! Настолько огромной, что дальняя левая ее стена и потолок, невзирая на свет, тонули в непроглядном мраке. Пол в пещере был ровный, каменный, а посредине нее, занимая большую часть поверхности, раскинулось настоящее озеро. И над этим озером, со стороны его противоположного берега, сияло… солнце! Может, не такое яркое, как то, что на небе, но такое же круглое и желтое. Но и это было еще не все. Там, откуда светило солнце, над водой возвышалось нечто огромное, блестящее и темное. Приглядевшись, Нанас не сдержал крика: из воды торчала спина громадной рыбины! Настолько громадной, что ее величину было трудно чем-либо измерить… Сразу вспомнилась огромная металлическая «вежа», которая укрыла их от бурана. Но и та казалась крохотной по сравнению с этой рыбиной – тут поместилось бы в длину не меньше десятка таких «веж». Посредине мощной широкой спины рыбины возвышался толстый плавник, а с него-то как раз и светило солнце. И тут Нанас вспомнил сказания о Великой рыбе, которыми потчевал детишек один из старейшин.

– Э-это о-она?.. – заикаясь спросил Нанас у остановившейся впереди Нади. – Я к ней не.. не пой-ду…

– Давай-ка живо маршируй! – нахмурилась девчонка.

– Прямо к ней в п-пасть? К Великой р-р-р…

– Какая еще пасть?! – взорвалась Надя. – Это моя лодка, я ведь тебе уже говорила!

– …р-ыбе… Это – лодка?!

– Ну уж точно не селедка! – Надя вздохнула отчаянно и устало, словно имела дело с умалишенным и уже начинала с этим смиряться. – Атомная подводная лодка класса… Впрочем, тебе это знать ни к чему. Пошли давай! Кто пить хотел?

Однако Нанас уже забыл и о жажде, и о голоде, и обо всем ином, вместе взятом. Его целиком занимало сейчас лишь увиденное чудо. Увиденное, но совершенно непонятое, неосознанное даже малюсенькой своей частью. Так значит, громадная рыбина перед ним – вовсе не Великая рыба? Подводная лодка? Как может лодка быть подводной, ведь лодки для того и делают, чтобы держаться в них на воде, а не тонуть! Да и какая же это лодка? Это… это вообще неведомо что!

Трудно было представить, что создать такую громадину было под силу даже духам. Но они ее создали. И теперь это невероятное чудо принадлежало… девушке Наде. Нет, никакая она не обычная девушка, и вряд ли вообще человек, теперь в этом можно было не сомневаться. Да еще и солнце, которым она управляла, делая его то ярче, то темней. Даже Силадан, хоть и общается с духами, не может справиться с солнцем. Могут только духи, а значит, и Надя – тоже дух. Так что нужно забыть о сомнениях и подчиняться ей во всем беспрекословно. Раздеться – значит, раздеться. Принять душ – заходите, гости дорогие! Кто знает, может, и души мамы с отцом к нему наведаются… Вот было бы хорошо.

Хозяйка «Великой рыбы» нетерпеливо притопнула:

– Эй! Заснул? Я понимаю, что красиво, но вблизи она еще лучше. Пошли!

Нанас безропотно двинулся за Надей. Духов надо слушаться, не стоит их сердить. «Интересно, – подумал он, – а как называется дух женского рода? Душа? Нет, это совсем другое. Душица? Это трава такая, вроде бы. Тогда как? Может, духиня? Надо будет как-нибудь аккуратно выспросить. Легохонько, между делом. Авось, не рассердится».

Вблизи лодка и впрямь оказалась еще красивей. Правда, «солнце» светило в другую сторону, и разглядеть все подробно не получилось. Да и Надя не дала ему на это времени – поскакала вверх по дощечкам, ведущим на спину «рыбине», и свистнула ему оттуда. Нанас поспешно поднялся следом.

Там, наверху, восторгов и удивлений у него не убавилось. Первым делом его взгляд упал на «плавник». Вблизи он оказался большим и широким, словно гигантская голова. Сходство с ней усиливали «глаза» – четыре окна из «твердого воздуха». «Лоб» украшали странные шипы, напоминающие о синеглазах. Только это «чудовище» вызывало в нем не ужас, а восхищение. Оно было очень и очень красивым! А посередине «плавника» на белом, слегка вытянутом квадрате были нарисованы две скрещенные синие линии.

Нанас невольно засмотрелся на все это, чем опять вывел из себя Надю:

– Так мы и до завтра с тобой до душа не дойдем. Загрызут тебя микробы! А я задохнусь!

Нанас вздрогнул и поспешил к девушке. Не надо никому его грызть, погрызли уже сегодня, и не раз, сколько же можно!

Бросив взгляд туда, откуда они пришли, он увидел, что «Рыбу» с сушей больше ничто не соединяет. Заметив в его глазах тревогу, Надя буркнула:

– Не бойся, не для того, чтобы ты не сбежал. Трап я всегда убираю – эти зубастые плавать не умеют.

Сказав это, она согнулась и исчезла внутри «плавника». Подойдя ближе, Нанас увидел в его боку небольшое квадратное отверстие со скругленными углами и, нагнувшись, шагнул в него тоже. Слева от себя он сразу увидел какие-то столбы. Отпрянул и заметил, что вокруг полным-полно всевозможных стволов, шестов, веревок… По большей части все это сверкало металлическим блеском и вызывало невольную оторопь.

Надя опять наклонилась и исчезла в какой-то круглой дыре. Нанас поспешил следом и очутился в неярко освещенном круглом пространстве, вдоль стен которого в несколько рядов тянулось множество коротких широких досок. Девушка не стала там задерживаться и нырнула в очередную дыру – на сей раз в полу. Вниз из нее шли металлические перекладины, по которым она ловко и быстро спустилась. У Нанаса это вышло куда медленней, но все-таки и он вскоре стоял ногами на твердом полу. Твердом и… зеленом, словно трава. А вокруг… Вокруг опять было столько всего красивого, блестящего и непонятного, что непривычный к роскоши саам лишь разинул рот.

– Не зевай! – позвала его откуда-то «духиня».

Среди многообразия чудес Нанас не сразу обнаружил ее, наполовину скрывшуюся в еще одной дыре. В дыре оказался длинный, слабо освещенный проход. Нанас разглядел лишь множество дверей со скругленными углами по обеим его сторонам. А Надя спускалась уже в следующую, новую дыру. «Да будет ли когда дно у этой лодки?» – мысленно ахнул Нанас.

Будто услышав его, на следующем уровне девушка остановилась. Подождав, пока он спустится и подойдет, она прошла к одной из дверей, открыла ее, достала откуда-то большой черный мешок, сделанный из чего-то блестящего, и сказала:

– Давай, раздевайся и пихай все сюда, я пойду сожгу, пока ты моешься, и принесу чистую одежду.

Нанас замялся. Хоть он и зарекся спорить с «духиней», но все же она была женщиной… то есть, выглядела женщиной, и…

Надя поняла его смущение:

– Ладно тебе! Не стану я на тебя смотреть. Да и все равно из- под грязи ничего видно не будет.

Нанас вздохнул и принялся раздеваться. Вообще-то, кроме разодранных штанов, ему было жалко свою одежду. Особенно пимы – легкие, удобные, теплые. И он осторожно спросил:

– А жечь обязательно? Можно хотя бы пимы оставить?

– Обязательно. Ты пойми, дурень, на них же, помимо твоей грязи, еще и радиоактивная! Они будут тебя медленно убивать.

– Ну, медленно же, не быстро…

– Не дуркуй!

– Да я и не… А пояс? Тоже сжигать?

– Тоже.

– Но у меня там оберег, кремень с кресалом и ножны!

– Оберег – это что такое?

– Камень священный… – Нанас удивился было, что «духиня» не знает этого, но решил, что она его просто проверяет. – Он, между прочим, от радиации защищает.

– Ладно, камень оставь. И это… крестило свое.

– Кресало, – поправил он и взмолился, – И ножны с ножом – тоже! Мне их небесный дух подарил.

– Хорошо, и нож с ножнами. Все?

– Ага.

– Ну, лезь тогда в душ, – открыла перед ним еще одну дверь Надя. – Вода, конечно, не горячая, но не застынешь. И экономней пользуйся, закрывай кран, пока намыливаешься.

– Закрывать что? – переспросил Нанас. – Намыливаться – это как?..

– О господи! – вскинула руки «духиня». – Откуда этот дикарь на мою голову свалился?..

Показывая ему, как открывать и закрывать воду, а также объясняя жестами, что такое «намыливаться», Надя, похоже, не только не смотрела не него, но даже не дышала.

«Неужели от меня и впрямь так сильно воняет?» – подумал Нанас и понюхал руку. Та пахла, как обычно, а скорее, и вовсе ничем не пахла.

– Сама ты дуркуешь… – тихо буркнул он и встал под бегущий из маленького металлического сита жиденький поток воды.

Потом взял серый квадратный «камень», которым Надя учила «намыливаться», но тот выскользнул у него из руки, и Нанасу потребовалось немало времени, чтобы поднять и удержать его. «Словно живой», – неприязненно подумал он о «камне» и хотел было схитрить и не «намыливаться». Но, вспомнив, как совсем недавно обещал себе во всем слушаться «духиню», устыдился и сделал все, что требовалось. Правда, когда он «намылил» голову, глаза вдруг так защипало, что он едва не полез на стену, но быстро догадался промыть их водой. А так, по большому счету, душ ему даже понравился. Во всяком случае, принимать умерших не пришлось. Просто помылся, а заодно и рассмотрел свои раны. Все его несчастное тело было покрыто синяками и ссадинами, а над правым коленом отчетливо виднелся полукруг красных точек – следы от зубов «гусеницы», ладно хоть неглубокие. В общем, жить было можно. Тем более, и напился он наконец вволю.

Выйдя из душа, он сразу наткнулся на дожидавшуюся его Надю. Девушка резко отвернулась и протянула из-за спины больший белый лист… кожи?.. ткани?.. Да, все-таки ткани, слишком уж он был мягким.

– Держи полотенце, – сказала «духиня». – Надеюсь, вытираться ты умеешь?

Вообще-то, Нанас никогда прежде не вытирался чем-то специально для этого предназначенным, в лучшем случае – вытирал мокрые руки о штаны или торку. Но признаваться в этом было стыдно, да и назначение вещи он понял, так что просто взял молча «полотенце» и стал тереть голову, грудь, спину.

– На, – протянула Надя следующий кусок ткани – небольшой, черного цвета, сшитый во что-то непонятное.

Нанас бросил полотенце на пол и принялся вертеть это «что-то» в руках. В нем было три больших отверстия: два одинаковых по размеру, а третье – вдвое больше. И это третье еще и удивительным образом растягивалось. Куда – и главное зачем – нужно было приспособить эту штуковину, Нанас понятия не имел. Попробовал напялить на голову – ткань сползала на глаза. Надеть как торку было невозможно, не хватало еще одного отверстия – для головы. Да и коротковата бы получилась торка – разве что на младенца. Единственное, куда можно было натянуть это недоразумение, так это на ноги. Но тогда получилось бы, что «одетой» окажется только эм-м… задница, но не дошла ведь «духиня» до того, подумал Нанас, чтобы до такой степени над ним издеваться!.. И он, сгорая от стыда, все-таки буркнул:

– Куда это?..

– Дуркуешь? – вполоборота повернула голову Надя. – На задницу, куда же еще? Не на голову же!

– Я серьезно! – вспыхнул Нанас, досадуя на то, что сбылись его худшие ожидания. – Не надо так со мной. Пожалуйста!

– Ты что, в самом деле идиот? – наплевав на его наготу, обернулась девушка. – Или вы одичали до того, что даже забыли, что такое трусы? – Она вырвала из рук Нанаса эти самые «трусы» и гаркнула: – Подними ногу, придурок!

– Которую?.. – растерялся Нанас.

– Обе, тудыть твою растудыть! – Похоже, Надя рассердилась всерьез.

– А… на чем же я буду стоять?..

«Духиня» набрала в грудь воздуха, собираясь, похоже, высказать ему еще что-то очень обидное, но неожиданно прыснула, а потом захохотала так, что из глаз ее полились слезы. Девушка вытерла их тем, что держала в руке, то есть злополучными трусами, и, поняв это, залилась смехом еще пуще. Нанас, скрестив под животом ладони, сначала лишь обиженно хлопал глазами, но смех Нади был столь заразительным, что в конце концов засмеялся и он. И, удивительное дело, смеясь на пару с хозяйкой подводной лодки, он вдруг подумал, что так хорошо, как сейчас, ему не было уже очень-очень давно. Пожалуй, с тех самых пор, когда мама была живой и здоровой, и они вот так же смеялись с ней вместе над чем-то веселым.

Отсмеявшись и вытерев глаза уже не трусами, а рукавом своей полосатой торки, Надя сказала:

– Ты такой простой и наивный, что на тебя невозможно сердиться. – И повторила то, что уже говорила раньше: – И откуда ты свалился на мою голову? – Заметив, что Нанас собирается ответить, она поспешно выпалила: – Нет! Молчи! А то опять не сдержусь. Я помню – из сырта. Поднимай ногу, балбес! Правую.

– Не надо, я сам, – отобрал он у Нади трусы и надел их так быстро, будто делал это с рождения. – И я не из сырта, а из сыйта.

– Ну, хоть с тем, что ты балбес, согласен – и то ладно.

– Наверное, это что-то хорошее, – буркнул Нанас, хотя на самом деле почти был уверен в обратном.

– Очень хорошее, – кивнула девушка. – Для тебя в самый раз. И я готова поспорить, что вот это ты тоже не знаешь, куда надевать, – протянула она пару тонких рукавиц, почему-то совсем без пальцев.

– Знаю, – проворчал Нанас, забирая рукавицы. – Но не сейчас же!.. Завтра и надену, когда поедем. Только мои были лучше, у этих даже пальцев нет.

– Это носки… – печально и подозрительно прерывисто выдохнула Надя. – Если догадаешься, для какой они части тела, поделюсь шоколадкой. Последняя осталась, между прочим.

– Ну не на голову же!.. – передразнивая девушку, сказал Нанас.

Не так уж много оставалось частей тела, да еще парных, чтобы он не сумел догадаться. Не дурак ведь, в самом-то деле, и не этот… как его там?., не балбес. И он, усевшись прямо на пол, с такой гордостью, будто сам только что сшил эти «носки», натянул их поочередно на ноги.

– Пятку на правом переверни, – сказала Надя.

И в ее голосе он услышал такое удивление, что буквально расцвел. Но, поймав вдруг себя на том, что совсем позабыл, кто на самом-то деле стоит перед ним, быстро взял себя в руки, поднялся и принял серьезный вид.

– Дальше я знаю, – сказал он, разглядев, что еще принесла Надя. – Штаны, торка, пояс и каньги.

– Брюки, тельник, ремень и берцы, – ухмыльнувшись, выдала в ответ девушка. – Хотя брюки, пожалуй, можно назвать и штанами.

Нанас не стал возражать «духине» и надел все быстро и, как оказалось, почти правильно. Только Надя объяснила, что «пуговицы» на «ширинке» пришиты не для красоты и что разгуливать по боевому «кораблю» с открытой «мотней» она никому не позволит. Значение новых для него слов, кроме почему-то последнего, она тут же по просьбе Нанаса растолковала. Ну. и пришлось ей еще научить его завязывать «шнурки» на «берцах», то есть на «ботинках»… или все-таки на «башмаках»?.. или – ой! – даже на «гадах»[11]… И с «пуговицами» пособила.

– Уф-ф!.. – отерла наконец «духиня» испарину со лба рукавом тельника. – Давно я так не уставала… – Затем, оглядев Нанаса со всех сторон, проворчала: – Ну вот, зато хоть на человека теперь стал похож. Еще бы ума добавить, но, увы, на складе такой номенклатуры не имеется. А теперь давай-ка потопаем на камбуз. Голодный, небось?.. Ой! Ты же пить хотел!

– Я уже напился, – похлопал по животу Нанас.

– Что?! Из-под душа?!.. Там же вода едва отфильтрована, толком не очищена… У нас с фильтрами совсем беда, хорошо чистим только для питья и готовки.

– Ничего, я привык, – успокоил девушку Нанас. – Мы ведь тоже воду не чистим. Да и зачем ее чистить? Она ведь и так не грязная, прозрачная вроде текла. Солоноватая, правда, но так даже вкусней.

Похоже, Надя собиралась что-то объяснить, но махнула рукой:

– Ладно, авось у тебя и правда организм закаленный. И знаешь что? Давай в честь такого события в кают-компании поужинаем! Сейчас я тебя туда отведу, а сама – на камбуз и быстренько чего- нибудь сооружу.

rulibs.com

Глава 18 Великая рыба - Север - Андрей Буторин - Ogrik2.ru

Грохот стих так же внезапно, как и начался. Теперь в ушах у Нанаса звенело, а в глазах плыл красный туман. Открывать их он не спешил, опасаясь, что снова ослепнет от яркого света. Да и вообще, ему было очень страшно. Но опасность подстерегала и сзади. Хоть он и не слышал больше звуков погони, однако непроизвольно подтянул к себе ноги. И вдруг услышал крик:

– Батя!!!

Голос был пронзительно-тонкий, словно кричал подросток. Его звук несколько раз повторился затухающим эхом, а потом крикнули снова:

– Батя! Это… ты?!..

На последнем слове голос запнулся и прозвучал вновь, отдавая теперь холодным металлом:

– Кто там? Эй, ты! А ну встать!

Нанас понял, что обращаются к нему, но вставать не торопился.

– А ты не будешь больше плеваться? – выкрикнул он, осторожно размыкая ресницы. Свет по-прежнему бил прямо в глаза, и Нанас зажмурился снова.

– Чего? Плеваться?.. – В голосе послышалась растерянность, но он тут же стал вновь холодным и жестким: – А ну, не дуркуй! Встать, я кому сказала!

– Мне глазам больно! Свет!.. – крикнул он в ответ и поднялся все-таки на ноги, так и не раскрывая глаз. – И не плюйся больше огнем.

Даже сквозь опущенные веки он почувствовал, что свет больше не бьет в глаза. Но, открыв их, он по-прежнему ничего толком не увидел из-за мельтешащих разноцветных кругов.

– Подними руки и стой так, пока я не приду. Шевельнешься – плюну.

Нанас что было сил заморгал в надежде поскорей вернуть зрение. Руки он конечно же поднял, хотя и с некоторой опаской – приказано ведь не шевелиться. Но и руки поднять тоже приказано, вот и выбирай…

Вдалеке послышались гулкие звуки шагов, будто ступали по металлу. Потом они застучали по камню и вскоре замерли недалеко от него.

Глаза наконец-то начали хоть что-то различать. Сперва он увидел перед собой большой проем, открывающийся в залитое светом пространство. На фоне этого сияния выделялась человеческая фигура, которая держала в руках… что именно, Нанас пока не мог разглядеть, но был уверен, что плюющуюся огнем палку.

– Оружие – на пол!

Нанас полез было к ножнам, но заметил, что до сих пор сжимает нож в кулаке. Он положил его возле себя и, выпрямившись, снова поднял руки.

– Огнестрел! – последовала новая команда.

– Что?.. – заморгал Нанас. – Лук? Он остался там… наверху.

– Не дуркуй! Плюну.

– Э! Э! Легохонько!.. – заволновался Нанас. – Я не дур… я не это самое!.. Просто я не знаю, что такое огнестрел! – Но тут в его мозгу настало вдруг просветление, и он радостно выдал: – А! Это плюющаяся огнем палка? У меня такой нет.

– Сам ты палка! Я спрашиваю: огнестрельное оружие есть? А ну, повернись.

Нанас встал к фигуре спиной. И сразу увидел разбросанные по полу тела, четыре штуки. Они выглядели жутко – длинные, мохнатые, черные – и напоминали выросших до размера собаки гусениц. Одно такое страшилище валялось совсем рядом, и он разглядел, что вдоль всего тела у того было множество коротеньких лап, а передняя пара напоминала человеческие руки с розовыми широкими ладонями, заканчивающиеся острыми, черными, загнутыми когтями. Глаза твари занимали половину головы и радужно играли отражениями света, словно у громадной мухи. Пасть чудища была распахнута, и, увидев торчащие оттуда лезвия тонких зубов, Нанас перестал удивляться, что они смогли прокусить волшебную шубу. Все четыре тела выглядели лопнувшими, словно перезрелые ягоды, но изнутри сочилась не кровь, а зеленовато-желтая слизь.

Однако полюбоваться на эти красоты ему не дали.

– Что застыл? Кру-гом!

Нанас развернулся обратно. Фигура сделала к нему несколько шагов, и он, наконец, смог рассмотреть, что перед ним стоит девушка. Она была ростом с него, но казалась меньше, потому что выглядела очень худой. На ее бледном, заостренном книзу курносом лице выделялись глаза – темные, большие и цепкие, – точный цвет которых Нанас не сумел разглядеть. Волосы тоже были темными и очень короткими. Но самым удивительным показалось ему одеяние девушки. Торка была сшита не из шкур, а из ткани; Нанас это понял сразу хотя бы уже потому, что таких полосатых шкур не бывает. Черного цвета штаны, тоже определенно из ткани, поддерживал широкий пояс с большим блестящим квадратом посередине, наверняка металлическим. На поясе висел длинный нож в ножнах, а штаны были заправлены в точно такие же черные каньги, что Нанас видел на ногах убитого им парня.

– Нравлюсь? – заметив его изучающий взгляд, хмыкнула девушка. – А ну, отвечай, кто такой?

– Нравишься. Нанас, саам, – последовательно ответил он.

– Саам?.. А почему рыжий?

– Ну, такой вот рыжий саам, – развел Нанас руками.

– И откуда ты взялся, рыжий саам? – прищурилась девушка.

– В дыру провалился…

– Снова дуркуешь?

– Нет, правда! – заспешил Нанас, – я убегал от синеглазов, забрался на сопку, упал и… вот, провалился. А здесь на меня тоже напали, эти, – мотнул он головой за плечо.

– От синеглазов? – нахмурилась девушка. – Зубастые, с шипами и броней по всему телу?

Что такое броня, Нанас не знал, но догадался сразу и кивнул.

– Сволочи! Нас они тоже достали… – помрачнела девушка, но взгляд ее тут же вновь стал подозрительным. – Но это ладно. А как ты вообще в Видяеве очутился?

– Приехал. Сначала на оленях, потом на собаках.

– Откуда? Зачем?

– Сейдозеро… Знаешь такое? Ну, это там, – не уловив в глазах девушки понимания, Нанас махнул рукой в сторону, – за Колой, Оленегорском, Ловозером, еще дальше. Там наш сыйт. Но я из него сбежал. А потом встретил небесного… – В голове Нанаса словно что-то щелкнуло. Он запнулся и уставился на девушку так, словно увидел ее только что. – А ты… А тебя… Ты – Надя, да?

Теперь и у девушки округлились ее подозрительно прищуренные глаза, и Нанас увидел наконец, что они – карие.

– Откуда… как ты узнал?!.. Вы поймали радиограмму? У бати все-таки получилось ее отправить?! – Бледное лицо девчонки словно озарилось внутренним светом и стало вдруг безумно красивым. – Он ушел пять дней назад… Батя мой… Мичман Никошин. Сделал рацию и поднялся наверх. Отсюда сигнал не проходит. Он не вернулся… Ты видел его там, наверху?

Нанас покачал головой.

– Это они, – злобно процедила Надя, – эти шипастые твари!.. Батя больной, слабый, не отбился… – По щеке девушки скатилась слезинка. – Я не хотела его отпускать, хотела идти сама, но он приказал… Сказал, что ради меня… что я должна… – Девушка всхлипнула, но тут же нахмурилась, махнула рукой по щеке, вытерев слезы, и вновь заговорила сухо и холодно: – Так вы поймали радиограмму?

– Не знаю, – осторожно сказал Нанас. – Я ее не видел. Может, поймали потом, когда я уже убежал… Какая она? На что похожа?

– Дуркуешь? – направила ему прямо в живот плюющуюся огнем палку девушка, и глаза ее опять превратились в две щелки. – Не к месту.

– Но я и правда не знаю, кто она такая! – взмолился Нанас, но тут в его голове мелькнула догадка: – Это ваша собака, да? Твой отец привязал к ней записку и отправил искать людей?

– Ты что, на самом деле такой тупой? Не притворяешься? – Надя опустила палку и горько усмехнулась: – Надо же, увидела второго за всю жизнь человека, а он оказался… Зверьком каким-то…

– Я не ту… – начал было Нанас, но осекся, вспомнив, кто такая Надя.

Любимица духов, а может, и сама дух! Не стоит с ней спорить, а обижаться – и вовсе глупо. И он, набрав в грудь побольше воздуха, начал деловито рассказывать:

– Я не знаю, кто такая радиограмма, я ее не встречал. Наверное, мы разминулись. Зато я встретил небесного духа. Он тебя знает. Он упал с неба и велел мне найти тебя и отвезти в Полярные Зори. Так что собирайся, поехали… – Тут он запнулся и закончил речь уже не столь деловито: – Только я не знаю, на чем… Мои собаки, наверное, погибли.

Нанас испугался, что теперь, когда с таким трудом достигнута первая главная цель, все может сорваться. Ему очень хотелось верить, что Сейд со Снежкой живы, но даже если и так, согласится ли ехать с ним эта ехидная упрямица?

Надя надолго задумалась. Ее красивые густые брови то сходились на переносице, то вновь возвращались на места. «Значит, все-таки поймали…» – пробормотала она под нос, а потом решительно кивнула:

– Ладно, поедем. Только не сегодня, завтра утром. И сначала найдем… батю… – Ее голос дрогнул, а глаза подозрительно заблестели, но девушка тряхнула головой и продолжила прежним грубоватым тоном: – А почему именно в Зори, он не сказал?

– Сказал. Там рай, – коротко ответил Нанас.

– А ну-ка, повернись еще раз!

Нанас повернулся и услышал:

– «Кольская АЭС»! Обалдеть! Неужели цела?..

Он хотел переспросить, что это такое, но почувствовал, что от сухости во рту говорить стало трудно, и только теперь осознал, как же он хочет пить.

– У тебя есть вода? – выдавил он из пересохшего горла, в которое при упоминании о воде будто сыпанули песок.

– Пока есть, – кивнула Надя. – Пошли! – Она уже повернулась, но вдруг вспомнила что-то и быстро развернулась назад: – Ты где в этом шастал? – указала она на волшебную малицу.

– Надел возле Колы, потом в ней и ехал.

– Возле Колы?! – ахнула и попятилась Надя. – Прямо возле самого эпицентра?! А ну-ка, быстро снимай!

– Зачем это? – насупился Нанас. Ему вдруг подумалось, что Наде захотелось, чтобы заклятие духов подействовало на него в полную силу. Он незаметно опустил пальцы в мешочек и почувствовал, что оберег холодный. Что ж, значит, он зря так подумал… Но девушка уже и сама ему ответила:

– Не бойся, тут почти чисто. А вот твоя хламида сейчас, наверное, так фонит, что и представить страшно! Убить меня хочешь? Фиг тебе, я раньше успею! – И она вновь наставила на него свою палку.

– Ну, ну, легохонько!.. – буркнул Нанас. – Снимаю уже, снимаю.

Он расстегнул молнию и начал стягивать шубу небесного духа, только сейчас обратив внимание, что в нескольких местах та и впрямь оказалась продрана когтями черных «гусениц». Надя же вдруг стала пятиться еще дальше, вытаращив в ужасе глаза и зажав руками нос.

– Чего ты? – резко обернулся Нанас, ожидая увидеть подкрадывающееся со спины чудовище. Но там никого не оказалось, и он, недоуменно моргая, уставился на девушку.

– А-а-а!.. – прогнусавила та. – Ты вообще моешься когда-нибудь?

– Конечно, моюсь, – все-таки обиделся Нанас. – Каждый день летом в озере плаваю.

– А зимой?..

– А зимой не плаваю, зимой озеро покрыто льдом, – стал объяснять он ей, словно маленькой девочке. – И зимой очень холодно.

– Все с тобой ясно. Сейчас пойдешь в лодку, снимешь все это с себя и примешь душ. А я всю эту гадость оболью бензином и сожгу. Теперь я понимаю, почему тебе никакая радиация не страшна.

– Почему? – опять заморгал Нанас.

– Потому что ей не побороть твою вонь, она у тебя термоядерная, – сказала Надя и заорала вдруг так, что у Нанаса заложило уши: – Живо марш в лодку, бацилла ходячая!!!

– Но у меня нет лодки…

– Зато у меня есть.

Нанас не понял две вещи. Нет, на самом деле он не понял куда больше, но именно эти две засели в голове прочными занозами.

Во-первых, зачем под землей нужна лодка, и, во-вторых, кого он в этой лодке должен принять, причем, почему-то без одежды, что пугало больше всего. Надя сказала: «Примешь душ». То есть, к нему в лодку придут души? Чьи души, зачем?! И почему он должен принимать их раздетым? Потому что он тоже должен будет отправиться с ними, а ТУДА в одежде не пускают?.. Так значит, он все-таки в Нижнем мире?

Спрашивать об этом у Нади он, конечно, не стал. Тем более, девушка уже заворачивала за угол стены, призывно махая ему рукой, и Нанас заторопился следом. Но едва вышел из прохода, как тут же остолбенел.

И было от чего.

Он оказался в огромной пещере! Настолько огромной, что дальняя левая ее стена и потолок, невзирая на свет, тонули в непроглядном мраке. Пол в пещере был ровный, каменный, а посредине нее, занимая большую часть поверхности, раскинулось настоящее озеро. И над этим озером, со стороны его противоположного берега, сияло… солнце! Может, не такое яркое, как то, что на небе, но такое же круглое и желтое. Но и это было еще не все. Там, откуда светило солнце, над водой возвышалось нечто огромное, блестящее и темное. Приглядевшись, Нанас не сдержал крика: из воды торчала спина громадной рыбины! Настолько громадной, что ее величину было трудно чем-либо измерить… Сразу вспомнилась огромная металлическая «вежа», которая укрыла их от бурана. Но и та казалась крохотной по сравнению с этой рыбиной – тут поместилось бы в длину не меньше десятка таких «веж». Посредине мощной широкой спины рыбины возвышался толстый плавник, а с него-то как раз и светило солнце. И тут Нанас вспомнил сказания о Великой рыбе, которыми потчевал детишек один из старейшин.

– Э-это о-она?.. – заикаясь спросил Нанас у остановившейся впереди Нади. – Я к ней не… не пой-ду…

– Давай-ка живо маршируй! – нахмурилась девчонка.

– Прямо к ней в п-пасть? К Великой р-р-р…

– Какая еще пасть?! – взорвалась Надя. – Это моя лодка, я ведь тебе уже говорила!

– …р-ыбе… Это – лодка?!

– Ну уж точно не селедка! – Надя вздохнула отчаянно и устало, словно имела дело с умалишенным и уже начинала с этим смиряться. – Атомная подводная лодка класса… Впрочем, тебе это знать ни к чему. Пошли давай! Кто пить хотел?

Однако Нанас уже забыл и о жажде, и о голоде, и обо всем ином, вместе взятом. Его целиком занимало сейчас лишь увиденное чудо. Увиденное, но совершенно непонятое, неосознанное даже малюсенькой своей частью. Так значит, громадная рыбина перед ним – вовсе не Великая рыба? Подводная лодка? Как может лодка быть подводной, ведь лодки для того и делают, чтобы держаться в них на воде, а не тонуть! Да и какая же это лодка? Это… это вообще неведомо что!

Трудно было представить, что создать такую громадину было под силу даже духам. Но они ее создали. И теперь это невероятное чудо принадлежало… девушке Наде. Нет, никакая она не обычная девушка, и вряд ли вообще человек, теперь в этом можно было не сомневаться. Да еще и солнце, которым она управляла, делая его то ярче, то темней. Даже Силадан, хоть и общается с духами, не может справиться с солнцем. Могут только духи, а значит, и Надя – тоже дух. Так что нужно забыть о сомнениях и подчиняться ей во всем беспрекословно. Раздеться – значит, раздеться. Принять душ – заходите, гости дорогие! Кто знает, может, и души мамы с отцом к нему наведаются… Вот было бы хорошо.

Хозяйка «Великой рыбы» нетерпеливо притопнула:

– Эй! Заснул? Я понимаю, что красиво, но вблизи она еще лучше. Пошли!

Нанас безропотно двинулся за Надей. Духов надо слушаться, не стоит их сердить. «Интересно, – подумал он, – а как называется дух женского рода? Душа? Нет, это совсем другое. Душица? Это трава такая, вроде бы. Тогда как? Может, духиня? Надо будет как-нибудь аккуратно выспросить. Легохонько, между делом. Авось, не рассердится».

Вблизи лодка и впрямь оказалась еще красивей. Правда, «солнце» светило в другую сторону, и разглядеть все подробно не получилось. Да и Надя не дала ему на это времени – поскакала вверх по дощечкам, ведущим на спину «рыбине», и свистнула ему оттуда. Нанас поспешно поднялся следом.

Там, наверху, восторгов и удивлений у него не убавилось. Первым делом его взгляд упал на «плавник». Вблизи он оказался большим и широким, словно гигантская голова. Сходство с ней усиливали «глаза» – четыре окна из «твердого воздуха». «Лоб» украшали странные шипы, напоминающие о синеглазах. Только это «чудовище» вызывало в нем не ужас, а восхищение. Оно было очень и очень красивым! А посередине «плавника» на белом, слегка вытянутом квадрате были нарисованы две скрещенные синие линии.

Нанас невольно засмотрелся на все это, чем опять вывел из себя Надю:

– Так мы и до завтра с тобой до душа не дойдем. Загрызут тебя микробы! А я задохнусь!

Нанас вздрогнул и поспешил к девушке. Не надо никому его грызть, погрызли уже сегодня, и не раз, сколько же можно!

Бросив взгляд туда, откуда они пришли, он увидел, что «Рыбу» с сушей больше ничто не соединяет. Заметив в его глазах тревогу, Надя буркнула:

– Не бойся, не для того, чтобы ты не сбежал. Трап я всегда убираю – эти зубастые плавать не умеют.

Сказав это, она согнулась и исчезла внутри «плавника». Подойдя ближе, Нанас увидел в его боку небольшое квадратное отверстие со скругленными углами и, нагнувшись, шагнул в него тоже. Слева от себя он сразу увидел какие-то столбы. Отпрянул и заметил, что вокруг полным-полно всевозможных стволов, шестов, веревок… По большей части все это сверкало металлическим блеском и вызывало невольную оторопь.

Надя опять наклонилась и исчезла в какой-то круглой дыре. Нанас поспешил следом и очутился в неярко освещенном круглом пространстве, вдоль стен которого в несколько рядов тянулось множество коротких широких досок. Девушка не стала там задерживаться и нырнула в очередную дыру – на сей раз в полу. Вниз из нее шли металлические перекладины, по которым она ловко и быстро спустилась. У Нанаса это вышло куда медленней, но все-таки и он вскоре стоял ногами на твердом полу. Твердом и… зеленом, словно трава. А вокруг… Вокруг опять было столько всего красивого, блестящего и непонятного, что непривычный к роскоши саам лишь разинул рот.

– Не зевай! – позвала его откуда-то «духиня».

Среди многообразия чудес Нанас не сразу обнаружил ее, наполовину скрывшуюся в еще одной дыре. В дыре оказался длинный, слабо освещенный проход. Нанас разглядел лишь множество дверей со скругленными углами по обеим его сторонам. А Надя спускалась уже в следующую, новую дыру. «Да будет ли когда дно у этой лодки?» – мысленно ахнул Нанас.

Будто услышав его, на следующем уровне девушка остановилась. Подождав, пока он спустится и подойдет, она прошла к одной из дверей, открыла ее, достала откуда-то большой черный мешок, сделанный из чего-то блестящего, и сказала:

– Давай, раздевайся и пихай все сюда, я пойду сожгу, пока ты моешься, и принесу чистую одежду.

Нанас замялся. Хоть он и зарекся спорить с «духиней», но все же она была женщиной… то есть, выглядела женщиной, и…

Надя поняла его смущение:

– Ладно тебе! Не стану я на тебя смотреть. Да и все равно из-под грязи ничего видно не будет.

Нанас вздохнул и принялся раздеваться. Вообще-то, кроме разодранных штанов, ему было жалко свою одежду. Особенно пимы – легкие, удобные, теплые. И он осторожно спросил:

– А жечь обязательно? Можно хотя бы пимы оставить?

– Обязательно. Ты пойми, дурень, на них же, помимо твоей грязи, еще и радиоактивная! Они будут тебя медленно убивать.

– Ну, медленно же, не быстро…

– Не дуркуй!

– Да я и не… А пояс? Тоже сжигать?

– Тоже.

– Но у меня там оберег, кремень с кресалом и ножны!

– Оберег – это что такое?

– Камень священный… – Нанас удивился было, что «духиня» не знает этого, но решил, что она его просто проверяет. – Он, между прочим, от радиации защищает.

– Ладно, камень оставь. И это… крестило свое.

– Кресало, – поправил он и взмолился. – И ножны с ножом – тоже! Мне их небесный дух подарил.

– Хорошо, и нож с ножнами. Все?

– Ага.

– Ну, лезь тогда в душ, – открыла перед ним еще одну дверь Надя. – Вода, конечно, не горячая, но не застынешь. И экономней пользуйся, закрывай кран, пока намыливаешься.

– Закрывать что? – переспросил Нанас. – Намыливаться – это как?..

– О господи! – вскинула руки «духиня». – Откуда этот дикарь на мою голову свалился?..

Показывая ему, как открывать и закрывать воду, а также объясняя жестами, что такое «намыливаться», Надя, похоже, не только не смотрела не него, но даже не дышала.

«Неужели от меня и впрямь так сильно воняет?» – подумал Нанас и понюхал руку. Та пахла, как обычно, а скорее, и вовсе ничем не пахла.

– Сама ты дуркуешь… – тихо буркнул он и встал под бегущий из маленького металлического сита жиденький поток воды.

Потом взял серый квадратный «камень», которым Надя учила «намыливаться», но тот выскользнул у него из руки, и Нанасу потребовалось немало времени, чтобы поднять и удержать его. «Словно живой», – неприязненно подумал он о «камне» и хотел было схитрить и не «намыливаться». Но, вспомнив, как совсем недавно обещал себе во всем слушаться «духиню», устыдился и сделал все, что требовалось. Правда, когда он «намылил» голову, глаза вдруг так защипало, что он едва не полез на стену, но быстро догадался промыть их водой. А так, по большому счету, душ ему даже понравился. Во всяком случае, принимать умерших не пришлось. Просто помылся, а заодно и рассмотрел свои раны. Все его несчастное тело было покрыто синяками и ссадинами, а над правым коленом отчетливо виднелся полукруг красных точек – следы от зубов «гусеницы», ладно хоть неглубокие. В общем, жить было можно. Тем более, и напился он наконец вволю.

Выйдя из душа, он сразу наткнулся на дожидавшуюся его Надю. Девушка резко отвернулась и протянула из-за спины больший белый лист… кожи?.. ткани?.. Да, все-таки ткани, слишком уж он был мягким.

– Держи полотенце, – сказала «духиня». – Надеюсь, вытираться ты умеешь?

Вообще-то, Нанас никогда прежде не вытирался чем-то специально для этого предназначенным, в лучшем случае – вытирал мокрые руки о штаны или торку. Но признаваться в этом было стыдно, да и назначение вещи он понял, так что просто взял молча «полотенце» и стал тереть голову, грудь, спину.

– На, – протянула Надя следующий кусок ткани – небольшой, черного цвета, сшитый во что-то непонятное.

Нанас бросил полотенце на пол и принялся вертеть это «что-то» в руках. В нем было три больших отверстия: два одинаковых по размеру, а третье – вдвое больше. И это третье еще и удивительным образом растягивалось. Куда – и главное зачем – нужно было приспособить эту штуковину, Нанас понятия не имел. Попробовал напялить на голову – ткань сползала на глаза. Надеть как торку было невозможно, не хватало еще одного отверстия – для головы. Да и коротковата бы получилась торка – разве что на младенца. Единственное, куда можно было натянуть это недоразумение, так это на ноги. Но тогда получилось бы, что «одетой» окажется только эм-м… задница, но не дошла ведь «духиня» до того, подумал Нанас, чтобы до такой степени над ним издеваться!.. И он, сгорая от стыда, все-таки буркнул:

– Куда это?..

– Дуркуешь? – вполоборота повернула голову Надя. – На задницу, куда же еще? Не на голову же!

– Я серьезно! – вспыхнул Нанас, досадуя на то, что сбылись его худшие ожидания. – Не надо так со мной. Пожалуйста!

– Ты что, в самом деле идиот? – наплевав на его наготу, обернулась девушка. – Или вы одичали до того, что даже забыли, что такое трусы? – Она вырвала из рук Нанаса эти самые «трусы» и гаркнула: – Подними ногу, придурок!

– Которую?.. – растерялся Нанас.

– Обе, тудыть твою растудыть! – Похоже, Надя рассердилась всерьез.

– А… на чем же я буду стоять?..

«Духиня» набрала в грудь воздуха, собираясь, похоже, высказать ему еще что-то очень обидное, но неожиданно прыснула, а потом захохотала так, что из глаз ее полились слезы. Девушка вытерла их тем, что держала в руке, то есть злополучными трусами, и, поняв это, залилась смехом еще пуще. Нанас, скрестив под животом ладони, сначала лишь обиженно хлопал глазами, но смех Нади был столь заразительным, что в конце концов засмеялся и он. И, удивительное дело, смеясь на пару с хозяйкой подводной лодки, он вдруг подумал, что так хорошо, как сейчас, ему не было уже очень-очень давно. Пожалуй, с тех самых пор, когда мама была живой и здоровой, и они вот так же смеялись с ней вместе над чем-то веселым.

Отсмеявшись и вытерев глаза уже не трусами, а рукавом своей полосатой торки, Надя сказала:

– Ты такой простой и наивный, что на тебя невозможно сердиться. – И повторила то, что уже говорила раньше: – И откуда ты свалился на мою голову? – Заметив, что Нанас собирается ответить, она поспешно выпалила: – Нет! Молчи! А то опять не сдержусь. Я помню – из сырта. Поднимай ногу, балбес! Правую.

– Не надо, я сам, – отобрал он у Нади трусы и надел их так быстро, будто делал это с рождения. – И я не из сырта, а из сыйта.

– Ну, хоть с тем, что ты балбес, согласен – и то ладно.

– Наверное, это что-то хорошее, – буркнул Нанас, хотя на самом деле почти был уверен в обратном.

– Очень хорошее, – кивнула девушка. – Для тебя в самый раз. И я готова поспорить, что вот это ты тоже не знаешь, куда надевать, – протянула она пару тонких рукавиц, почему-то совсем без пальцев.

– Знаю, – проворчал Нанас, забирая рукавицы. – Но не сейчас же!.. Завтра и надену, когда поедем. Только мои были лучше, у этих даже пальцев нет.

– Это носки… – печально и подозрительно прерывисто выдохнула Надя. – Если догадаешься, для какой они части тела, поделюсь шоколадкой. Последняя осталась, между прочим.

– Ну не на голову же!.. – передразнивая девушку, сказал Нанас.

Не так уж много оставалось частей тела, да еще парных, чтобы он не сумел догадаться. Не дурак ведь, в самом-то деле, и не этот… как его там?.. не балбес. И он, усевшись прямо на пол, с такой гордостью, будто сам только что сшил эти «носки», натянул их поочередно на ноги.

– Пятку на правом переверни, – сказала Надя.

И в ее голосе он услышал такое удивление, что буквально расцвел. Но, поймав вдруг себя на том, что совсем позабыл, кто на самом-то деле стоит перед ним, быстро взял себя в руки, поднялся и принял серьезный вид.

– Дальше я знаю, – сказал он, разглядев, что еще принесла Надя. – Штаны, торка, пояс и каньги.

– Брюки, тельник, ремень и берцы, – ухмыльнувшись, выдала в ответ девушка. – Хотя брюки, пожалуй, можно назвать и штанами.

Нанас не стал возражать «духине» и надел все быстро и, как оказалось, почти правильно. Только Надя объяснила, что «пуговицы» на «ширинке» пришиты не для красоты и что разгуливать по боевому «кораблю» с открытой «мотней» она никому не позволит. Значение новых для него слов, кроме почему-то последнего, она тут же по просьбе Нанаса растолковала. Ну, и пришлось ей еще научить его завязывать «шнурки» на «берцах», то есть на «ботинках»… или все-таки на «башмаках»?.. или – ой! – даже на «гадах»… И с «пуговицами» пособила.

– Уф-ф!.. – отерла наконец «духиня» испарину со лба рукавом тельника. – Давно я так не уставала… – Затем, оглядев Нанаса со всех сторон, проворчала: – Ну вот, зато хоть на человека теперь стал похож. Еще бы ума добавить, но, увы, на складе такой номенклатуры не имеется. А теперь давай-ка потопаем на камбуз. Голодный, небось?.. Ой! Ты же пить хотел!

– Я уже напился, – похлопал по животу Нанас.

– Что?! Из-под душа?!.. Там же вода едва отфильтрована, толком не очищена… У нас с фильтрами совсем беда, хорошо чистим только для питья и готовки.

– Ничего, я привык, – успокоил девушку Нанас. – Мы ведь тоже воду не чистим. Да и зачем ее чистить? Она ведь и так не грязная, прозрачная вроде текла. Солоноватая, правда, но так даже вкусней.

Похоже, Надя собиралась что-то объяснить, но махнула рукой:

– Ладно, авось у тебя и правда организм закаленный. И знаешь что? Давай в честь такого события в кают-компании поужинаем! Сейчас я тебя туда отведу, а сама – на камбуз и быстренько чего-нибудь сооружу.

Показать оглавление Скрыть оглавление

ogrik2.ru

Японская кухня & Portfolio Theme

Рыба фугу, она же собака, она же иглобрюх, диодонт или фахак, – самое дорогое и смертельно опасное блюдо японской кухни. А еще это одно из древнейших кушаний, известных человечеству. Согласно находкам археологов, жители японских островов ели фугу задолго до нашей эры, причем, судя по тому, что Страна восходящего солнца до сих пор густо населена, древние японцы знали секрет приготовления этой рыбы.Рыба фугу: Великая и ужасная

Выпить ядуФугу – маленькая рыбка размером всего с ладонь, которая может плавать хвостом вперед. Вместо чешуи у нее тонкая эластичная кожа. Если фугу испугать, она мгновенно раздуется и примет форму шара, утыканного острыми шипами. В таком состоянии она в три раза превышает свои первоначальные размеры. Происходит это за счет воды, которую рыбка резко всасывает в себя. Смертельный яд – тетродотоксин – содержится в молоках, икре, на половых органах, коже и в печени фугу. Это вещество обладает нервно-паралитическим действием. Оно примерно в 1200 раз опаснее цианистого калия. Смертельная доза для человека составляет всего один миллиграмм тетродотоксина. В одной рыбке этого вещества хватит, чтобы убить сорок человек. Причем эффективного противоядия до сих пор не существует. В микроскопических порциях яд фугу используют в качестве средства профилактики возрастных болезней и как лекарство от заболеваний предстательной железы. Вот один из древних рецептов приготовления целительного напитка на основе иглобрюха – ядовитые плавники рыбы сначала поджаривают до обугливания, а затем на две минуты опускают в саке. Говорят, что опьянение от такого настоя очень специфическое и напоминает наркотический дурман с сопутствующими галлюцинациями и обострением всех органов чувств. Кстати, приготовленное таким образом саке в обязательном порядке подают клиентам, желающим отведать фугу. Считается, что этот ритуал дает пусть небольшой, но все-таки шанс выжить в случае отравления.

Обед во имя смертиВладелец ресторана, претендующего на то, чтобы в его меню появились блюда из фугу, обязан предоставлять подробнейшие отчеты санинспекторам министерства здравоохранения по количеству и условиям хранения запасов этой рыбы в своем заведении. Разделка иглобрюха – уникальное искусство, которому долго учатся, и владеют им единицы. Еще в 1598 году появился закон, обязывающий повара, который хочет готовить эту рыбку, получить государственную лицензию. Для того чтобы войти в круг избранных, необходимо сдать два экзамена – письменный и практический. Примерно три четверти подавших заявки отсеиваются уже на первом испытании, для прохождения которого необходимо разбираться в десятках разновидностей фугу и знать все способы детоксикации. А во время выпускного экзамена претендент должен съесть то, что он сам приготовил.

Рыба фугу: Великая и ужасная

Блюда из фугуНеудивительно, что цены на подобные лакомства колеблются от 100 до 500 долларов за порцию. Одно из самых известных блюд из фугу – фугусаши. Перламутровые ломтики сырой рыбы укладываются лепестками на круглом блюде. Часто повар создает из кусочков настоящую картину: пейзажи с бабочками или летящей птицей. Рыбу едят, окуная ломтики в смесь понзу (уксусный соус), асацуки (крошеный лук-резанец), момиджи-ороши (тертая редька дайкон) и красного перца. Как правило, клиенты, которые приходят в специальные рестораны, заказывают только фугу. Трапеза начинается с фугусаши, затем следуют фугу-зосуи – суп из бульона иглобрюха в орнаменте риса и сырого яйца, а также слегка обжаренные ломтики все той же рыбки. Кусочки фугу подаются поваром в строго определенном порядке. Начинают со спинки – наиболее вкусной и наименее ядовитой, затем приближаются к брюшине – месту основного скопления яда. Обязанность повара – бдительно следить за состоянием гостей, не позволяя им съесть больше безопасной дозы. Для этого необходимо не только знать тонкости приготовления этого блюда, но и обладать медицинскими знаниями, поскольку интенсивность воздействия яда зависит от комплекции, темперамента и даже цвета кожи клиента.

Рыба фугу: Великая и ужасная

Интересно

Самая знаменитая смерть от фугу случилась в 1975 году. Легендарный актер театра кабуки Мицугоро Бандо Восьмой, которого называли «живым национальным сокровищем», скончался от паралича, после того как съел печень фугу в одном из ресторанов Киото. Это была его четвёртая попытка отведать опасное блюдо.

Кому это надо?

Самая главная загадка фугу – ради чего люди идут на смертельный риск. Поклонники экстремальной кухни утверждают, что вкус иглобрюха напоминает японские картины на шелке – нечто утонченное, ускользающее и гладкое. Китаодзи Росаннин, создатель восхитительной керамики, писал: «Вкус этой рыбы не сравнить ни с чем. Если ты съешь фугу три или четыре раза – станешь рабом фугу. Все, кто отказывается от этого блюда из страха умереть, достойны глубокого сочувствия». Считается, что помимо невероятных вкусовых ощущений фугу обладает наркотическим эффектом. Высший пилотаж при приготовлении иглобрюха – оставить ровно столько яда, сколько необходимо для того, чтобы вызвать у едоков чувство легкой эйфории. Гурманы, пробовавшие эту рыбу, утверждают, что по мере употребления блюда накатывает парализующая волна: сначала отнимаются ноги, потом – руки, после – челюсти. Способность двигаться сохраняют только глаза. Однако через мгновение все оживает: возвращается дар речи, начинают двигаться руки и ноги. С этим связана третья причина, почему японцы так любят фугу. Все дело в особом отношении к смерти. Еще самураи считали: уход из жизни – это апофеоз красоты. Фугу позволяет прикоснуться к японскому пониманию совершенства и при удачном стечении обстоятельств вернуться обратно. Не так давно чрезвычайно гордые собой ученые объявили, что вывели неядовитого иглобрюха.

Оказывается, секрет заключался в естественном рационе рыбы. Фугу не производит отравляющие вещества в собственном организме – она становится токсичной, поедая ядовитых морских звезд и моллюсков. Если с рождения посадить иглобрюха на диету, получится совершенно безопасная жительница морских глубин. Однако ожидаемой сенсации не произошло. Ведь без своего токсина иглобрюх становится просто еще одним сортом рыбы – довольно вкусным, но не представляющим собой ничего особенного. Не зря же именно весной, когда фугу считается наиболее ядовитой, гурманы платят самую высокую цену.

hokkusushi.ru

РЫБА ШАР ВИКИПЕДИЯ - Рыба – корова

Яд фугу вызывает паралич, в результате которого наступает удушье и смерть от нехватки кислорода.Поэтому готовить такую рыбу в Японии разрешено только лицензированным поварам. В России частенько морские отдыхающие покупают эту рыбку под названием рыба-еж. История рыбы фугу, как и многие истории о Японии, вот уже несколько веков обрастает самыми мистическими слухами. Термином фугу обычно именуют несколько рыб одного семейства.

Рыба-корова (лат. Lactoria cornuta, англ. Cowfish) или Длиннорогий жёлтый кузовок — морская рыба из семейства кузовковые. Они населяют прибрежные мелководные участки, где ведут территориальный образ жизни. Однако рыб-коров можно встретить и в открытом океане, куда их часто уносят сильные течения. Они агрессивны к другим рыбам и к собратьям по виду. Поэтому обычно небольшую стайку(3-4 особи) тетраодонов содержат в большом видовом аквариуме.

На сегодняшний день нет конкретных советов по разведению тетраодонов, этих рыб привозят в зоомагазины прямо из естественных мест обитания. Признаки укуса: сильная боль, опухоль, онемение, в серьезных случаях наступает паралич и отказ дыхания. Тем не менее, за все время зарегистрировано около 30 случаев человеческих смертей от яда этой улитки, что не очень то и много по сравнению с другими представителями нашего списка.

Огромная физическая сила, мощные клыки и острые как бритва зубы — не единственное оружие, применяемое в животном мире. Тысячи животных используют высокотоксичные яды для нападения или защиты. КубомедузаГлавный приз нашего топа достается Кубомедузе (Chironex fleckeri), получившей такое имя из-за своей кубической формы. За последние 60 лет, эта симпатяга унесла около 6 тысяч жизней.

Рыба фугу: великая и ужасная

Фактически осьминог несет в себе достаточно яда, чтобы убить 26 взрослых людей в течение пары минут, и не существует никакого противоядия. По официальным данным, за последние десять лет, от неловкого приготовления этой рыбы в Японии погибли более 30 человек.

10 самых ядовитых животных на планете

Эта рыба размером с ладонь может плавать хвостом вперед, но вообще передвигается довольно медленно. Видимо от того, что покушать Фугу, все равно, что поиграть в «рулетку».

Позавчера, 23.07.11г., мой муж поймал эту рыбу в бухте Веселкино, недалеко от пос.Дунай Приморского края. Нам попалась особь достаточно крупных размеров, где-то 35 см длиной. Хорошо, что мы видели передачу об этой рыбе и о особенностях японской кухни и опознали ее по зубам.А потом еще и рыбакам показали наш экземпляр, они подтвердили наши опасения. Рыба фугу, она же собака, она же иглобрюх, диодонт или фахак, – самое дорогое и смертельно опасное блюдо японской кухни. А еще это одно из древнейших кушаний, известных человечеству.

В одной рыбке этого вещества хватит, чтобы убить сорок человек. Примерно три четверти подавших заявки отсеиваются уже на первом испытании, для прохождения которого необходимо разбираться в десятках разновидностей фугу и знать все способы детоксикации. Перламутровые ломтики сырой рыбы укладываются лепестками на круглом блюде. Часто повар создает из кусочков настоящую картину: пейзажи с бабочками или летящей птицей.

Гурманы, пробовавшие эту рыбу, утверждают, что по мере употребления блюда накатывает парализующая волна: сначала отнимаются ноги, потом – руки, после – челюсти. Оказывается, секрет заключался в естественном рационе рыбы. Фугу не производит отравляющие вещества в собственном организме – она становится токсичной, поедая ядовитых морских звезд и моллюсков.

Содержание в аквариуме

Питаются эти рыбки преимущественно донными беспозвоночными (голотуриями и другими иглокожими, губками, ракообразными), некоторые дополняют свой рацион водорослями. У тетраодона округлое грушевидное тело с толстой кожей, на которой совсем нет чешуи. Зато есть множество колючек, плотно прилегающих к коже в спокойном состоянии.

Эти зеленые колючие рыбки – настоящие истребители улиток, поэтому иногда их на время подсаживают в общий аквариум, чтобы уменьшить популяцию этих беспозвоночных. Часто воду в аквариуме подсаливают из расчета 1 ст. ложка соли на 10 л. В совсем пресной среде эти рыбки склонны болеть, так что такой метод можно использовать для профилактики.

Однако случаи размножения в аквариуме известны. Бразильский Блуждающий Паук (Phoneutria) или банановый паукЭта мерзость попала в Книгу рекордов Гинесса 2007 года за вину в наибольшем числе человеческих смертей, вызванных укусами пауков.

А кто-то — чтобы подхлестнуть в себе удовольствие от Красивой Легенды. Японцы сходят с ума от их вкуса, однако печень и часть других внутренностей фугу содержат смертельно опасный яд, который практически невозможно нейтрализовать. Для сравнения, в 70-80 годах — около 500 человек. В конце XIX — начале XX века в ряде районов Японии блюда из фугу были запрещены, однако сейчас в Токио легко найти заведения с таким угощением. У некоторых подвидов фугу этот шар начинает «ершиться» длинными острыми шипами.

Нежное мясо Фугу самое изысканное. Ведь именно печень — средоточие яда! — традиционно считается самой нежной частью фугу. И как раз ею кормить людей — уголовное преступление. Повар начал резать фугу со спинки — наиболее вкусной и наименее ядовитой. Потом все оживало в обратном порядке.

Но к счастью, существует противоядие, к тому же эта змея очень пуглива и сразу уползает подальше при малейшей опасности.Обитает в Австралии. Чаще всего для приготовления фугу используется рыба вида бурый скалозуб. Защищаясь от хищников, многие рыбы-коровы выбрасывают в воду токсин — острацитоксин, вырабатываемый их организмом.

Популярное сегодня:

Посмотрим, посмотрим:

ytrubaser.ru

Великая (Псковская область) - читайте на Сatcher.fish

Характеристики

Длина: 430 км

Федеральный округ: СЗФО

Регион: Псковская область

Тип водоёма: реки

Рыба: лещ, налим, окунь, плотва, подуст, судак, щука, язь, сиг, снеток

Виды ловли: поплавочная ловля, донная ловля, спиннинг, нахлыст, ловля на живца, зимние виды ловли, другие виды ловли

Ширина: 7-100 м

Максимальная глубина: 20 м

Бассейн: 25200 км²

ГИМС: МЧС по Псковской области

Статус: бесплатный

Великая — река, протекающая в западной части территории Псковской области. Относится к бассейну Балтийского моря, бассейну Чудско-Псковского озера и бассейну реки Нарва.

Географические сведения

Река Великая довольно длинная река, она протекает в восьми районах Псковской области: Новосокольнический, Пустошкинкский, Себежский, Опочецкий, Пушкиногорский, Островский, Палкинский, Псковский. Кроме многочисленных сел и деревень на берегах реки Великой расположено три крупных города: Опочка, Остров, Псков.

Общее направление течения реки до города Опочка на северо-запад (верховье реки), далее течет в северном направлении (среднее течение), после села Решеты река опять поворачивает на северо-запад. Река Великая берет начало из озера Большой Вяз в Новосокольническом районе на Бежаницкой возвышенности. Впадает в Псковское озеро возле села Ваймицы в Псковском районе.

Протяженность реки Великая составляет 430 км. Площадь водосборного бассейна равна 25 200 км². Высота истока выше 222 м. Высота в устье 30,1 м. Расход воды в устье 134 м³/с. Весной уровень воды поднимается до полутора метров. Ледостав продолжается с ноября по апрель. Питание имеет в основном снеговое и дождевое.

После цепочки озер: озеро Большой Вяз, озеро Ходшо, озеро Большое Остриё, озеро Хвойно, река на протяжении 15 километров имеет ширину 7-10 метров. Она быстро течёт между лесистыми берегами и сильно петляет. На этом участке на реке построены две плотины. Ниже по течению река Великая протекает большое озеро Верято. По выходу из данного озера ширина реки увеличивается и уже составляет 15-20 метров. Здесь, у деревни Копылок находится частично разрушенная и в настоящее время недействующая Копылковская ГЭС. Дальше река течёт на запад. В русле попадаются плёсы с мелкими каменистыми перекатами. По обе стороны русла, берега очень живописны, покрыты в основном, сосновым лесом. На участке до правого притока Алоли, река Великая проходит ещё несколько озер — озеро Быстрое, озеро Ясское, озеро Зверино и озеро Езерище. Между оз. Быстрым и оз. Ясским у села Поддубье стоит плотина Поддубской ГЭС.

На участке между устьями рек Алоли и Идрицы река Великая протекает по порожистому участку, который в половодье полностью скрывается под водой. За устьем реки Идрица, русло Великой резко поворачивает на север. В этой местности, недалеко от деревни Максютино расположена действующая Максютинская ГЭС. Ширина реки здесь увеличивается до 30-40 метров, леса по берегам становится меньше, заселенность берегов больше, перекаты попадаются реже. На участке до города Опочка на реке сооружено еще несколько плотин, в том числе и действующая Шильская ГЭС у деревни Шильское.

Ниже города Опочка после впадения справа притока Кудки леса по берегам Великой почти исчезают, скорость течения слабеет. Начиная от притока Синей ширина Великой возрастает до 60-70 метров. До города Остров река протекает еще один порожистый участок и образует многочисленные острова с протоками между ними.

Ниже Острова река Великая на протяжении 5 км принимает сразу три крупных левых притока — р. Утроя, р. Кухва и р. Вяда. Ширина Великой увеличивается до 100 метров, скорость её течения сильно ослабевает. Берега на данном участке безлесые, населённые.

Непосредственно перед городом Псков на реке Великой находится ещё один короткий и мелкий порожистый участок — Выбутский. После того, как река принимает уже в черте города два правых притока Черёху и Пскову, ширина Великой достигает более 100 метров. Далее Великая впадает в Псковское озеро 15 километрами ниже Пскова, образуя небольшую дельту.

Мосты и переправы

Около озера Зверино в Пустошкинском районе реку пересекает автодорога М-20 «Санкт-Петербург — Псков — граница с Белоруссией».

В нижнем течении реки возле деревни Селихново в Пушкиногорском районе русло реки Великой пересекает автодорога Р-58 «с.Новгородка — Локня».

В Пскове через реку Великая тоже построено несколько мостов: автомобильные Ольгинский мост, мост имени 50-летия Октября, мост Александра Невского, а также железнодорожный Рижский мост.

Судоходство

Река Великая судоходна в нижнем течении. В верховьях река Великая пользуется популярностью у водных туристов и любителей активного отдыха на природе.Также по реке возможен сплав на различных спец.средствах.

Рыбы

Река богата рыбой. Наиболее хорошая ловля рыбы на реке Великая в её нижнем течении. В реке обитают такие виды, как: снеток, щука, сиг, плотва, окунь, судак, лещ, подуст, налим, язь.

Фото

catcher.fish


Смотрите также

 

..:::Новинки:::..

Windows Commander 5.11 Свежая версия.

Новая версия
IrfanView 3.75 (рус)

Обновление текстового редактора TextEd, уже 1.75a

System mechanic 3.7f
Новая версия

Обновление плагинов для WC, смотрим :-)

Весь Winamp
Посетите новый сайт.

WinRaR 3.00
Релиз уже здесь

PowerDesk 4.0 free
Просто - напросто сильный upgrade проводника.

..:::Счетчики:::..